Когда ученики Пика Сышэн ели вместе в Зале Мэнпо, они часто обмениваясь блюдами друг с другом, так что Ши Мэй не увидел в этом ничего странного и с улыбкой спросил у него:
— А-Жань, ты не любишь говядину?
— Эм, мне нравятся побеги гороха.
Он начал усиленно жевать, но кончики его ушей слегка покраснели.
С каменным выражением на лице Чу Ваньнин собрал все побеги гороха из своей тарелки и бросил их в пиалу Мо Жаня.
— А я как раз не люблю пророщенный горох.
Затем он переложил всю свою говядину в миску Ши Мэя."
"— И говядину я тоже не люблю.
Нахмурив брови, он уставился на остатки еды в своей тарелке и раздраженно поджал губы.
Ши Мэй осторожно спросил:
— Учитель… вам не по вкусу еда?
Чу Ваньнин не ответил, только, опустив голову, молча откусил кусочек капусты. Хватило маленького кусочка, чтобы его лицо мгновенно скривилось и он с громким стуком положил палочки на стол.
— Мо Вэйюй, ты, когда бульон готовил, опрокинул туда кувшин острого соуса?
Мо Жань никак не ожидал, что завтрак, над которым он так усердно трудился, получит такую резкую критику.
Совершенно сбитый с толку, он ошеломленно моргнул и поднял взгляд на Чу Ваньнина, все еще не в силах поверить собственным ушам. Лапша так и повисла в уголке его рта. Он еще несколько раз невинно похлопал ресницами, прежде чем с хлюпающим звуком заглотил длинную лапшу целиком и спросил:
— Что?
На этот раз Чу Ваньнин был еще менее вежлив и уважителен к его чувствам:
— Эта еда сделана для людей? Она съедобна? Это вообще можно есть людям?
Мо Жань моргнул еще несколько раз, прежде чем понял, что этот придурок Чу Ваньнин специально злит его, и возмутился:
— Почему это ее нельзя есть людям?
Брови Чу Ваньнина сошлись над переносицей:
— Да она же колом в горле встает.
Мо Жань задохнулся от негодования. Как бы то ни было, пусть и тайно, но искусству приготовления пищи он обучался у лучших поваров «Хмельного Яшмового Терема».
— Учитель, вы… слишком привередливы в еде.
— Учитель, вы же не ели целый день, — поспешил вмешаться Ши Мэй. — Даже если вам это не по вкусу, все равно съешьте хотя бы немного!
Поднявшись с места, Чу Ваньнин холодно сказал:
— Я не ем острую пищу, — после чего развернулся и ушел.
Двое за столом погрузились в неловкое молчание. Ши Мэй удивленно переспросил:
— Учитель не ест острую пищу? Почему я этого не знал?.. А-Жань, ты тоже не знал?
— Я…
Мо Жань некоторое время тупо смотрел на лапшу, которую Чу Ваньнин оставил практически нетронутой, а затем кивнул:
— Да, я этого не знал.
