Он испугался того, что Ши Мэй может подумать что-то не то, и тут же начал снимать ее.
— Это... из иллюзорного мира, только не подумай чего, я… ты все неправильно понял...
Не договорив, он взглянул на Ши Мэя и увидел, что тот тоже одет в алый наряд для свадебного обряда, но немного другого фасона. Хотя тот был изрядно потрепанным и отличался от их парных одежд, все равно это было свадебное платье.
Стоя рядом с Ши Мэем, Мо Жань даже мог представить, что это его руки он держал тогда в иллюзии Призрачной госпожи, с ним кланялся Небу и Земле и делил брачную чашу.
Мгновение — и он уже передумал срывать с себя свадебный наряд. Замерев, он не мог отвести взгляд от Ши Мэя.
Ши Мэй приветливо улыбнулся:
— Что? Ты так и не договорил.
Мо Жань пробормотал:
— Это… неважно.
Чу Ваньнин был в нескольких шагах от них, и нельзя было сказать наверняка, как много он слышал из их разговора. Внезапно он остановился и обернулся.
Небо начало светлеть. После суматошной ночи горизонт осветился первыми лучами багряного восхода.
Словно изорванное и кровоточащее сердце, солнце вырвалось из темной бездны, раскрасив серый холст предрассветного неба яркими красками. С каждой секундой строгий профиль Чу Ваньнина, застывшего на границе ночи и великолепного восхода, становился все более четким и контрастным. Его красные, как кровь, одежды, подсвеченные солнечным заревом, создали золотой ореол вокруг него, размыв выражение лица, сделав его совсем нечитаемым.
Внезапно могучая духовная энергия вырвалась наружу, разрывая свадебное платье в клочья.
Лоскуты красного шелка затрепетали и закружились в воздухе, подобно лепесткам увядающих яблонь. В следующий момент внезапно поднявшийся ветер подхватил их и унес прочь.
Под сорванным праздничным нарядом оказались белые одежды. Черные как смоль волосы разметал ветер, алые шелковые лоскуты все еще парили в воздухе. На плече расплылось кровавое пятно…
На белом оно стало еще более ярким и заметным. И эту рану Учитель получил, защищая Мо Жаня.
Прошло какое-то время, прежде чем Чу Ваньнин холодно усмехнулся:
— Мо Вэйюй, что между тобой и мной может быть неправильно понято?"
"Мо Вэйюй… Всякий раз, когда он был зол и раздражен, Чу Ваньнин использовал по отношению к нему это обезличенно-вежливое обращение без капли душевного тепла.
Мо Жань поперхнулся, застигнутый врасплох. Ему нечего было ответить.
Чу Ваньнин повернулся и пошел прочь.
В этот час вокруг не было ни души.
