Он поднялся с самых низов, от незаконнорожденного ублюдка до единственного императора смертного мира. Не счесть его преступлений, не смыть с рук пролитую им кровь. Этого достопочтенного любили и ненавидели, и сам он был подвержен всем страстям и желаниям этого мира, но в конце концов у него ничего не осталось.
В итоге он даже не видел смысла в том, чтобы придумать посмертное имя для своего надгробия. Никакого бесстыдного «единственный император на тысячи лет[1.24]» или глупых каламбуров вроде «жаренного в масле» или «варенного на пару».
Он не написал ровным счетом ничего. В конечном счете на могильном камне первого и единственного императора мира совершенствования не было написано ни одного слова.
Фарс длиною в десять лет наконец подошел к концу.
Несколько часов спустя, подобно огромной огненной змее, толпа людей с зажженными факелами поднялась на вершину. В резиденции императора их встретил совершенно пустой Дворец Ушань. На Пике Сышэн не осталось живых людей, лишь в Павильоне Алого Лотоса Сюэ Мэн безутешно рыдал над горсткой праха.
А в тени Пагоды Тунтянь остывало тело мертвого Мо Вэйюя.
Автору есть что сказать:
ожидание было долгим, но такого вы, пожалуй, не ожидали. Ха-ха-ха!
[Визуал к 1 главе]
Глава 2. Этот достопочтенный воскрес
«С тысячей грязных мыслей внутри было сердце мое как застоявшаяся вода.
Но в самый холодный день зимней ночи[2.1] в него вдруг проникла весна[2.2].
Неужели Небеса сжалились над одинокой травинкой, живущей во тьме?
Боюсь лишь, человеческая слабость[2.
3] не выдержит испытаний, ниспосланных свыше[2.4]»."
"Хрустально чистый женский голосок плавно доносился до ушей. Словно жемчуг, с тихим стуком падающий на нефрит, эти слова с нежным звоном били по воспаленному мозгу Мо Жаня, причиняя такую сильную головную боль, что на лбу и висках вздулись вены, а голова была готова взорваться.
— Какого черта расшумелись?! Где откопали этого стенающего злого духа? Эй, кто-нибудь, быстро выбейте из этой суки всю дурь!
Выпустив пар, Мо Жань наконец осознал, что что-то не так.
...Разве он не умер?
Ненависть и холод, боль и леденящая тишина сдавили грудь. Мо Жань резко открыл глаза.
Все, что случилось перед его смертью, развеялось, словно первый снег на ветру. Он обнаружил себя лежащим на кровати, и она находилась не на Пике Сышэн. Изголовье было украшено резными драконами и фениксами, а сама древесина источала приторно-женственный аромат пудры.
