Сейчас, например, играла песня Круга, если я правильно помню слова:
Казалось, плакать им о чем?
Мы, в общем, праведно живем,
Но иногда под вечер,
Но иногда под вечер
Мы вдруг садимся за рояль,
Снимаем с клавишей вуаль,
И зажигаем свечи.
Мы зажигаем свечи.
Я оторвала кусок булки и сунула в рот.
– М-м-м, как вкусно, – прокомментировала я.
– Дай мне тоже, – попросил Семен.
– Держи, – я протянула плетенку ему.
– Дай сама, – сказал он.
Я внимательно посмотрела на него. Оторвала кусок плетенки и поднесла к его губам.
Он съел его за секунду.
– И кто из нас голодный? – смеялась я, – Ладно в честь отпуска, еще съем.
– Ты на диете, как все сумасшедшие девочки?! – улыбнулся он, – Ты и как все? Не может быть!
– Ну, вообще-то, – еще один кусочек булки отправила ему в рот, – я была на десять килограмм больше.
– Правда?
– Ага. А потом с Наташей решили, что пора это дело прекращать. Не могу сказать, что я на диете, я все равно подъедаю сладкое, мучное, но редко. Ем в основном еду, приготовленную на пару, овощи…Но это не значит, что я не хочу жареной картошечки, или жирного мяса и чтоб хлебом потыкать в сковороду, где оно жарилось! Я просто ограничиваю себя!
– Зачем?!
Я посмотрела на него, как на дурака.
– Ну, как минимум, чтобы носить платья по фигуре, а не плащ-палатки. Чтобы нравиться мужскому полу. Чтоб чувствовать себя уверенно. Что ты глупости то спрашиваешь?
– И почему ты, такая уменьшенная на десять килограмм, до сих пор одна?
– А ты почему весь такой модный, умный и симпатичный один?
Он отвернулся.
– Или не один? – сощурила я глаза, в этот момент я поняла, что ревную. Реально, по-настоящему, по-девчачьи ревную. Что за бред!
– Ну же? – толкнула я его локтем.
– Скажем так, мы недавно расстались.
– С женой?
– С девушкой. Должны были пожениться.
– И?
– И не важно, – он холодно посмотрел на меня, видимо этот взгляд означал «отвали».
– М-м-м. Она что, изменила тебе? – не выдержала я.
– У тебя вообще нет чувства такта. Ты хамка.
– Я знаю, – согласилась я, и замерла в ожидании ответа на вопрос.
– Нет. Не успела. Но собиралась. Застукал ее, скажем так, – наконец ответил он.
– Ну и, конечно, ты скучаешь по ней и до сих пор любишь?
– Не знаю…
– Я знаю. Почему-то когда случаются такие истории, еще долго все страдают и скучают, и думают ка-а-ак та-а-к, я же любила его или ее, все ему или ей давала. И причем чем хуже с тобой поступили, тем больше ты раньше любил этого человека.
