Но как я мог вам отказать?
Мы оба понимали, что на момент перехода Сокола ко мне, он уже не был обязан семье Юсуповых. А потому просто пожали друг другу руки.
— Приятно видеть вас в добром здравии, — тепло поприветствовал я мужчину.
— И я вам рад. Еще раз прошу прощение за такой прием, — князь махнул в сторону охраны. — Все нынче на нервах из-за происходящего. И на ваш дом было нападение. Никто не пострадал?
— Вашими молитвами все остались живы.
Мы вошли в холл и тут же по лестнице сбежала Кристина. Я был уверен, что Юсупова нарочно выжидала, когда мы переступим порог.
Спускаясь по ступеням, девушка казалась прекрасным видением. Ее светлые волосы, забранные в два высоких хвоста, прыгали в такт шагам. Голубая ткань легкого платья облегала грудь и талию. Подол очерчивал бедра и открывал вид на колени. На ее ногах были кружевные туфельки, в которой стопы казались еще изящнее.
— Алексей, как я рада вас видеть, — она лукаво улыбнулась, остановившись напротив меня. — А вы? Рады?
Я смешался ровно на пару мгновений и тут же ощутил, как кто-то тронул меня за локоть.
Виктор сунул мне сверток.
— Это вам, Кристина Михайловна. Если Михаил Александрович папенька не имеет ничего против такого подарка.
— Цветы? — охнула девушка, разворачивая бумагу. — Настоящие! Как ты их добыл?
Кристина порывисто обняла меня за шею и чмокнула в щеку.
Юсупов тактично кашлянул, но при этом не выглядел раздраженным.
— Приятно, что вы подумали о такой мелочи, — негромко сказал он, когда его дочь побежала искать вазу.
— Наступили мрачные времена и сейчас, как никогда, нужен повод для радости. Для меня дочь… дети, — тут же поправился он, — источник гордости и надежд.
Его послание было предельно ясным. На Кристину мне можно лишь смотреть. Мне осталось только кивнуть и протянуть ему бутылку вина.
— О, вы принесли к столу… — снисходительно отмахнулся мужчина, а потом рассмотрел этикетку и с уважением протянул, — не может быть… это ведь вино из привоза шестьдесят седьмого года.
Доставлено из Мезоамерики для Императорского двора. Редкость невероятная!
— Признаюсь, не знал таких тонкостей, — притворно повинился я. — Взял ту бутылку, что лежала на крайней полке.
— Вы угодили отцу, — раздалось от входа в комнату и к нам присоединился Сергей.
Сегодня он был бледен и казался больным. Парень подошел ко мне и протянул руку. Ладонь он стиснул крепче нужного и выпустил резче, чем следовало. Я сделал вид, что не заметил оплошности.
