Асланова не было, и надворный советник отправился его искать. Сунулся к приставу. Тот стоял у зеркала и щипчиками выдергивал волоски из ноздрей. Вот щеголь: все готовятся к бою, а этот…
— Вы Спиридона ищете? — ничуть не смущаясь, спросил поляк. — Он скоро будет.
— Я правильно понял его записку, Северин Янович? Пойдем брать Безшкурного?
— Да, рано-рано, пока слободка спит.
— Вы с нами?
Желязовский наморщил лоб:
— Да я еще не решил… В восемь утра доклад у полицмейстера. Асланов и один справится. Вы вот ему поможете.
Не против?
— Для этого и явился.
Тут дверь распахнулась, и без стука вошел Асланов.
— Уже и Алексей Николаевич здесь? — обрадовался он. — Ну, надумали развлечься?
— Да, а то засиделся в последнее время.
Надзиратель довольно хохотнул, бросил в бюро пристава какой-то сверток и кивнул начальнику. Тот осклабился. По виду это была пачка банкнот, завернутая в газету.
— Пойдемте, посмотрим, как там люди.
Оставив хозяина в кабинете, Лыков с Аслановым отправились в стол приводов. Спиридон Федорович был нервически весел, даже насвистывал.
Причем не играл роль храбреца, которому все нипочем, даже предстоящий арест шайки убийц. Видно было, что он волнуется, но не боится. Такой тип людей всегда нравился питерцу. С ними в бою спокойнее.
— Что вы узнали?
— Да почти все. Помните трактирщика Дудку?
— Моржа? Да, конечно. Он так быстро что-то выяснил?
— Повезло, — улыбнулся околоточный. — Но ведь везет тем, кто дело знает. Итак, докладываю. У Акима есть в Никольской слободе кум, зовут его Марко Тихоненко.
Бандит.
— Самый что ни на есть настоящий? — уточнил Лыков.
— Первоклассный. Голову срежет будь здоров, ежели что.
— Он из хоровода Безшкурного?
— Нет, Тихоненко состоит в шайке Феодосия Пасеки. Это маз той местности, которая в Никольской слободе называется За кладбищем.
— Сколько же там мазов?
— Шесть или семь, считая мазов Поварской слободы. Так вот, как и полагал Аким, о чужих делах никольские громилы говорят охотно. И кум таков. Трактирщик спросил, что нового у Созонта, почему его людишки перестали ходить, обороты роняют.
А Марко ответил: им приказано сидеть дома, в город не соваться. Что так? Да благородного какого-то взяли в переплет, надо сбить пену. А? Каково? Чую я, Алексей Николаич, — наш это. Афонасопуло, больше некому. Другие дворяне в городе не погибали.
— Может быть, — согласился надворный советник. — Только как же мы найдем «ивана»? Вы ведь сами говорили, местоположение его притона неизвестно.
