А внизу расходились. Я шел налево, к себе на Жандармскую. А Платон Иванович сворачивал в Рогнединскую. Где-то там его пассия живет. Он говорил — вдова.
— Что за собачья тропа? — спросил Лыков у надзирателя.
— Короткая дорога из Печерска вниз, на площадь Богдана Хмельницкого, именуемую Бессарабкой.
— А почему так называется?
— Да она неустроенная. И опасная, между прочим. Карманы проверят только так.
— Мы потому и ходили вдвоем, — вставил Победоносцев. — Один-то я туда не суюсь.
— Хорошо. Теперь расскажите, что за гешефт у вас был с Афонасопуло? Вы ему клиентов поставляли?
— Ну, иногда…
— Что за люди?
— Да застройщики.
Домик надо улучшить, или ссуду в банке перехватить. Под залог имущества дают охотнее. Вот они и просили Платона Ивановича расценить как следует.
— И он не отказывал?
Ктитор посмотрел на питерца с недоумением:
— Кто же в таком деле откажет? Оценщиков много, к другому уйдут.
— Но, говорят, при управе есть присяжные ценовщики, которые и оценивают имущество для налогообложения…
— Есть, и что?
— Зачем тогда нанимать кого-то еще? — уточнил питерец.
— Взять их цифру и ее предъявить в банк.
— Ах, вы вон в каком смысле? — осклабился Победоносцев. — Так я вам поясню. Присяжные ценовщики — большие жулики и за малую мзду сведут стоимость вашего жилья почти что к нулю. По вашей просьбе. Так обычно в Киеве и поступают к пятнадцатому апреля. А для залога в банке нужны другие цифры, будто бы у вас дворец. Ну, здесь и приглашаются подходящие люди…
— И какой банк вы с Платоном Иванычем надували?
— Да разные.
Изволите ли знать, все служащие в этих банках между собой знакомы и в таких делах друг дружке помогают. За куртаж.
Родственник австрийского императора ушел, а пришел Кутик. Этот оказался рыжим и развязным. Он не добавил ничего нового. Домовладелец признал расписку и вынул из кармана свой экземпляр. Рыжий подтвердил, что указанная в них сумма — двести рублей — является взяткой. Афонасопуло «решал вопросы» в нескольких банках, а Кутику требовалась ссуда.
Гершко Абрамович скулил, что вот, деньги отданы, а теперь и спросить не с кого. Смерть оценщика ничего для него не значила: это было просто неудачное коммерческое вложение…
В десятом часу вечера Лыков с Аслановым в закрытой пролетке отправились на Подол. По дороге питерец попробовал разговорить местного сыщика:
— Сильно у вас тут шалят?
— В большом городе всегда шалят. А Киев немаленький. Опять же, много пришлых людей. Среди них, конечно, не только злочинцы.
