Дорога в оба конца заняла у Лыкова больше месяца, а само преступление он раскрыл в три дня! И вообще, надворный советник всегда находит виновных. До сих пор у него не было ни одной неудачи.
— Вот и хорошо, — поднялся министр. — Посылайте туда Лыкова и держите меня в курсе его дел. Сами понимаете, с Витте надо ладить. От него сметы нашего министерства зависят.
Зволянский вернулся к себе на Фонтанку, 16 и велел немедленно пригласить надворного советника. Тот явился.
— А скажи мне, Алексей Николаевич, бывал ли ты в Киеве?
— Дважды проездом, а что?
— И как находишь город?
— Сам город так себе, а окрестности выше всяких похвал.
Красиво!
— Ну вот и славно. Собирайся, поедешь туда.
И директор рассказал о новом задании министра.
Лыков прочитал письмо неведомого оценщика и сказал:
— Странный сигнал. Афонасопуло написал банальности, а самое важное скрыл. Почему, как думаешь?
Наедине оба полицейских чиновника были на «ты».
— Хочет лично повидаться с министром финансов, — предположил Зволянский.
— Каторга! Насчет каторги он, конечно, загнул, но, видать, там что-то серьезное. Вот наш главный казначей и забеспокоился. Боится сплетен, ясное дело.
— Согласен, — кивнул сыщик. — Про Витте и так всякое говорят. Ему приходится быть святее папы римского. Но наш-то каков!
Директор скривился:
— Да уж. Ходит на помочах и рад, не знай как. И все будто бы для пользы дела.
Лыков знал от директора, что их министр находится под сильным влиянием Витте. Того не любил государь, и хитрый делец использовал простодушного Сипягина в своих целях.
В противовес Сергею Юльевичу император очень хорошо относился к Дмитрию Сергеевичу. И все благодаря его женитьбе. Будучи сорока одного года от роду, Сипягин обвенчался с сорокатрехлетней перезревшей девицей, княжной Вяземской. Ее сестра в свою очередь стала женой Шереметева, того самого, знаменитого Сергея Дмитриевича. Этот человек был другом детства покойного государя и наставником нынешнего. Такое свойство быстро вывело заурядного бюрократа наверх.
Из московских губернаторов он скакнул в товарищи министра и егермейстеры. Потом стал главноуправляющим Комиссии по принятию прошений, на Высочайшее имя приносимых. А это уже должность, когда ты на глазах у монарха. И через четыре года Сипягин возглавил важнейшее в системе управления империей министерство. Притом остался добрым малым с хитрецой, любителем вкусно поесть и поохотиться. Государственным мышлением не обладал, зато был настоящий московский барин.
