Уж я-то знаю, я работала в профильной государственной клинике и такого насмотрелась, особенно в детском отделении, – впечатлений на всю жизнь хватит! И коронки с имплантами сажают прямо на больные десны, а порой и на воспаленные надкостницы.
А вы что обсуждаете?! Ребята, мы вообще про лечение? Нет, ну просто реально хотелось бы понять: если мы о новых разработках и методиках, о прорывной фармакологии нового поколения, что, согласитесь, и ожидаешь от серьезной научной стоматологической конференции, то это одно.
А если о чем-то другом, о коммерции и доходах, то, наверное, ну, как мне кажется, – это все-таки форум или, не знаю, та же конференция, но только финансовая или по бизнесу, с повесткой «Как лучше заработать много бабла». Если вы про коммерцию – тогда это к другому сообществу, а мы тут вроде как врачи. Как говорится: «Давайте обсуждать вкус фуа-гра с теми, кто его пробовал». Я, например, в бизнесе вообще ни разу ни при чем и ни фига не понимаю. А слово «финансы» до сих пор считаю неприличным и ругательным.
– Что, все настолько плохо? – спросил сочувствующе Матвей.
– Ну, это было восемь лет назад, сейчас ситуация несколько иная, появились некоторые подвижки и даже прорывы, – немного смягчила эффект от своей пламенной речи Клавдия и продолжила: – Ну так вот. Слушаю я выступления и дебаты докторов стоматологов и думаю себе: ну уж нет, это ни фига не мой путь. Когда я поступала в Евдокимовку, я четко знала, чего хочу достигнуть. Я поставила себе цель: стать первоклассным пародонтологом и стоматологом, овладеть профессией, ощутить свое дело, как говорят, «на кончиках пальцев», виртуозно.
И помогать людям. Как это ни наивно и ни романтично звучит, но я всегда хотела именно помогать людям, чувствуя в каждом своем пациенте те страдания, через которые прошел дед Павел, как бы сквозь призму его мучений.
Клавдия резко замолчала, остужая свою эмоциональность, которой поддавалась всякий раз, когда заходил разговор на эту важную для нее, болезненную профессиональную тему.
– Бабушка говорит, что при моей эмоциональной вовлеченности в профессию, повышенной человечности и глубоком сочувствии каждому пациенту меня вполне можно признавать профнепригодной, ибо это верный признак в перспективе заполучить быстрое профессиональное выгорание. Наверное, она права, но я пока не могу иначе.
Она вздохнула поглубже, резко выдохнула и двинулась дальше по своему рассказу:
– Ну, это так, ремарка. Так вот.
