– Интригу… – повторил за ней рассеянно Матвей и расплылся в довольной и немного шалой улыбке. – Клав, у нас будет ребенок? Настоящий? Наш?
– Да, – снова подтвердила она…
…и вдруг расплакалась. Вот так, в один момент и вроде бы ни с того ни с сего, вроде же улыбалась и весело ей было – и раз – заревела.
– Клав! – ринулся к ней Матвей, перегибаясь через коробку передач, очень неудобно, но он не замечал сейчас никакого неудобства. – Ты что? Тебе плохо?
– Нет, – плакала уже чуть ли не навзрыд Клавдия, – мне не плохо, мне хорошо… – И, уткнувшись в его плечо, пояснила капризным голосом: – Я теперь все время плачу.
Я теперь люблю поплакать.
– Ну да, гормональные изменения, провоцирующие резкие перепады настроения, я помню, – переводя дыхание и отпуская тревогу, покивал понимающе Матвей и принялся поглаживать ее по голове, уговаривая скорее себя, чем Клавдию: – Ничего, ничего, это нормально для беременных женщин, это не страшно. Главное – плакать от счастья, а не от неприятностей и переживаний.
Он замолчал на какое-то время, задумавшись, продолжая нежно поглаживать ее.
– Ты знаешь, что малыш у мамы в животе слышит сразу два ее голоса: внешний, то есть снаружи, и внутренний, то есть внутри организма. Потому что, когда мы произносим звуки и слова, они прокатываются звуковыми волнами разных частот по всему нашему организму. Мы замечаем это, только когда кричим, ругаемся или поем. А малыш улавливает любые вибрации, даже очень слабые. Поэтому очень важно, чтобы мама всегда находилась в хорошем настроении и если плакала, то только от радости.
– Эхм-м-м… – усмехнулась, всхлипнув сквозь слезы, Клавдия, сразу же, в один момент, перестав реветь.
– Ты что? – спросил Матвей и, чтобы увидеть ее лицо, вывернулся еще более неудобно над этой неуместной сейчас совсем коробкой передач и торчащей ручкой скоростей, впившейся ему куда-то в бок под ребра.
– Просто сейчас – как тогда, в детстве, – пояснила Клавдия, глядя на него сияющими голубыми глазами. – Ты все такой же очень умный и немного странноватый, не совсем такой, как все, мальчик, который рассказывает мне всякие поразительные научные факты и истории… – Она всхлипнула еще разок, теперь уж от избытка чувств и добавила: – И арбуз в контейнере… – И тут же собралась снова заплакать, новой волной, от переполнявших ее эмоций и чувств.
– Ну ладно, ладно, все, – снова прижал ее к себе Матвей, предупреждая очередной слезный заход, попросив: – Хватит плакать.
