Что за чертовщина?!
— Вот так, хорошо, — произнес парень, с удовлетворением осматривая меня с головы до ног. — Ты действительно способна принять мою силу…
С этими словами он разжал руки, отчего я сползла по стеночке и, обернувшись, бросил:"
"— Позаботься о ней, Маргад. Я вернусь через неделю. Если результат меня устроит, тогда и поговорим о вознаграждении.
Я сидела на полу и пыталась заново научиться дышать, сжимая, как якорь, ремешок своей сумки. Мозг отстраненно отмечал какие-то разрозненные детали: порыв воздуха от распахнувшейся двери, край неровно оплавленного материала пуховика, от которого осталась только подобие нелепой юбки, дыры на рукавах свитера, как раз там, где мои плечи сжимали лапы золотого мальчишки, чьи-то две пары ног, возникшие передо мной…
— Женщину — в лабораторию! — послышался словно издалека голос Маргада.
— Сильно не бить, она — ценный образец для экспериментов.
Каких таких экспериментов?! И — что?! Сильно не бить?! Я попыталась возмутиться, сказать хоть что-то… но могла только открывать рот, как рыба, вытащенная из воды.
Меня схватили — снова за плечи, и вздернули в вертикальное положение. Перед глазами плавала мутная желтая пелена, поэтому лиц двух бугаев, что выволокли меня из комнаты и потащили по коридору, рассмотреть не удалось.
Куда делись очки?
Вопрос перестал иметь значение, потому как зрение внезапно прояснилось. Мы вошли в огромное помещение, что на первый взгляд можно было принять за обитель средневекового аптекаря-алхимика.
Ух ты! Если бы не обстоятельства, я бы рот открыла от изумления и восхищения. Повсюду, насколько хватало глаз, громоздились стеллажи, уставленные банками, колбами и ретортами с разноцветным, иногда бурлящим содержимым. В больших прозрачных кубах плавали разные существа или части тел, некоторые даже двигались. Имелся шкаф с книгами и свитками, окруженный недобро сверкающей красным дымкой.
— Хозяин, куда девку? — поинтересовался бас над ухом. — На стол?
Я содрогнулась от нехорошего предчувствия.
Столов тут имелось несколько — впреди возвышался один из них. Длинный, с каменной столешницей, покрытой по краю зеленоватыми и бурыми потеками, он вызывал оторопь одним своим видом. Вряд ли тут сервируют обеды. Скорее уж трупы разделывают.
Ага, а вон там, на тумбочке, накрытые черной салфеткой, наверняка инструменты для этого — краешек чего-то острого зловеще поблескивает из-под ткани…
— Нет, пока сажай в клетку! Некогда ею сейчас заниматься.
