— Я никому не позволю тебя бить, — услышала я знакомый мысленный голос. — Если ты, конечно, разрешишь мне…
— Разрешу что?.. — уточнила я. — Фил, я прекрасно понимаю, для чего ты сказал о нашей якобы парности, твоих предупреждений было вполне достаточно. Ты прав, и Эйстейн более чем наглядно продемонстрировал, что так просто не отвяжется от меня. Не убивать же его? Нет, конечно, можно было бы заточить золотого мальчика в одной из комнат замка, думаю, сил у Мора теперь хватит, но…
— Ты противник того, чтобы удерживать кого-то против воли, — закончил мою мысль Фил.
— Я понимаю. И разделяю твои взгляды.
Я глядела в глаза цвета виски, такие незнакомые и в то же время смотрящие на меня с непонятной нежностью. Столько всего хотелось спросить, выяснить, узнать… с чего бы начать?
— Тори, давай повременим совсем немного, — улыбнулся… Фил. — Кстати, называть меня можешь как тебе угодно. Виски меня вполне устраивает."
"— А почему у тебя глаза не зеленые? — задала я, безусловно, очень умный вопрос.
— Ты знаешь, кто такие абенетилы? — спросил Фил. Я покачала головой. — Долго рассказывать, и мы вернемся к этому, Тори, непременно. Но если коротко, то мы можем менять облик, принимая почти любой вид. А цвет глаз я специально выбрал другой, чтобы ты не догадалась, кто я.
— То есть ты метаморф? — припомнила я слово из читанной когда-то книги жанра фэнтези.
— Не знаю, кто это, — сказал Фил. — Но ты ведь мне расскажешь, верно?
Я кивнула. И только теперь заметила, что все замолчали, и смотрят на нас.
О, Ронель наверняка сейчас снова обронит свою коронную фразу о том, что они явились сюда не затем, чтобы наблюдать наши мысленные диалоги.
Но радужный дракон, как ни странно, молчал.
Заговорил Фил.
Он предельно вежливо, но настойчиво, предложил собравшимся временно разойтись и «обдумать все то, что здесь случилось». Пригласил всех, особо посмотрев при этом на Эйстейна, «проследовать в золотой дворец для отдыха и принятия решения, как поступить дальше». Золотой мальчик напыжился было, чтобы выдать достойный ответ, но его остановил Ронель, мягко взяв за локоть и шепнув что-то на ухо.
Эйстейн внял слову деда, и промолчал.
Радужный же ехидно поинтересовался, согласна ли я с заявлением Фила о нашей с ним истинной парности? Не начну ли я потом все отрицать, и обращаться в комитет с жалобами? Вдруг коварный абенетил меня принуждает? Пришлось мне улыбаться и публично признаваться, что все в порядке, и я с Филом по доброй воле.
