Значит, устраиваем партизанщину, пытаясь тихо доползти до Бахчисарая? К нашему гарнизону мы точно не добежим: патронов и сил у всех осталось очень мало.
— Тоже бесполезное занятие. Не дойдём, — возразила ему Ксения.
— Значит, остаётся гарнизон, — принял решение я.
— Хочешь быстро погибнуть и не мучиться? — поинтересовался Феклистов.
— Нет. Идёте на прорыв, а я вас издалека подстраховывать буду. Кстати, верни хозяину карабинчик.
— Родион, понимаю, что это твоя вещь, но мне из чего отстреливаться? Одной саблей много не навоюешь.
— Вот, — протянул я парню револьвер. — Для ближнего боя самое то. Живыми останемся — вернёшь. Сколько у тебя патронов к карабину?
— Ну… Две обоймы по пять зарядов. И россыпью ещё… Сейчас, — вывалил он боеприпасы из карманов. — Девять. Итого девятнадцать выстрелов сделать можно. Но твари до тебя быстрее доберутся. Так что, Булатов, не очень ты хороший план придумал.
— Посмотрим, — не стал спорить я. — Смотрите внимательно на западную стену гарнизона. Видите брешь? Уверен, казаки её охраняют тщательно.
Туда и пойдёте… Вернее, в густой траве поползёте. Я вас с холмика буду хорошо видеть. Как только пойму, что добрались максимально близко к стене и рядом с вами нет тварей, подам знак. Услышите выстрел — бегите к нашим со всех ног. Вначале я из карабина постараюсь к вам тварей сильно не подпускать. Ну а потом уже казачки поддержат огнём, когда поймут, что вы люди. Так что небольшие шансы прорваться имеем.
— А ты? Что будет с тобой и профессором? — спросила Лида Хвостова.
— Его мы не донесём при всём желании.
— За меня не беспокойтесь. А что с Михаилом Владимировичем?
— Надорвался, — пояснил Сергей Книгин. — Он же весь бой нас своим Даром прикрывал. Твари не только от вас прорывались, но ещё и с тыла несколько появилось. А потом на огненный вал потратил больше сил, чем в резерве имел. Теперь энергетически распадается. Процесс ускоряется прямо на глазах. Если не оказать правильную помощь, то скоро умрёт. Я читал про такое.
Страшная смерть!
— Ну, тут ему уже никто не поможет, — задумчиво проговорил я и подошёл к Знаменскому.
Тот лежал с открытыми глазами и тяжело дышал. Увидев меня, слабо улыбнулся и прохрипел.
— Если нас до сих пор не растерзали твари, значит, справился?
— В лучшем виде, — кивнул я. — Профф, ты понимаешь, что с тобой?
— Да. Шансов нет. Вижу по глазам, что и ты это понимаешь. Пришёл сделать «удар милосердия»?
— Его.
— Правильно, Булатов.
