Родя, ни на что не отвлекайся! Просто сделай всё возможное, чтобы как можно быстрее активировать схему!
Глава 12"
"Оставшись один, я внимательно посмотрел на пентаграмму профессора. Действительно, эта хрень — одна из запрещённых. После её срабатывания образуется магическая аномалия радиусом метров в пятьсот. Будет действовать примерно минут тридцать. И все оказавшиеся в зоне поражения погибнут не только телом, но и душой. Поэтому подобные рисунки и запрещены.
Но в нашем случае это выход. Полностью пожертвовав собой, мы временно запечатаем выход из подземного города, дав возможность нашим гонцам добраться до есаула Кудрявого и сообщить тому о полном размытии Границы на этом участке.
Единственное, в мои планы не входит так быстро окочуриться в новом мире. Имея опыт и знания Ликвидатора Сидо, подобное будет верхом глупости. Схему необходимо немного переделать.
Несколько штрихов и дополнительных символов дадут возможность пентаграмме сделать выброс искажённой энергии не по окружности, а направленно: в одну необходимую мне сторону.
Так и нас не заденет, и сил на активацию меньше потрачу. Именно для этого изменения схемы я и запросил одну минуту. Ну, а активировать её хватить и пяти секунд.
Создав правильный рисунок, я ломанулся к нашим. Слава богу, твари пока ещё не очухались после огненного вала Знаменского, и до боя дело не дошло.
— Уходим! — крикнул я профессору. — Пентаграмма запущена, но у нас есть возможность спастись!
— Не говори ерунды, Булатов. Ты что? Опять струсил и хочешь сбежать, не исполнив свой долг? Забудь и марш к схеме! Ты же давал присягу на первом курсе!
Понятно.
Мне не верит. В полемику вступать времени нет. Я просто вырубил ударом кулака профессора и обратился уже к студентам.
— Парни. Реально, сейчас пентаграмма рванёт. Я там хитрую задержку по времени поставил. За полторы минуты управитесь и покинете опасный участок. Я же проконтролирую срабатывание. Зачем всем погибать, если достаточно одной жертвы? Ну! Не медлите! Часики тикают!
Дважды второкурсникам говорить не пришлось.
Быстро подхватив бесчувственное тело Знаменского, они рванули подальше от выхода. Лишь Серёга Книгин на секунду задержался и, дружески хлопнув меня по плечу, с чувством произнёс.
— Спасибо, Родион! Извини, что ошибался в тебе! Выживем, всем расскажем о твоём подвиге!
— Вали уже! — резко перебил я эти душевные излияния. — Не до тебя сейчас!
Как только студенты со Знаменским исчезли из виду, я нашёл в арке свои потерянные в схватке пистолеты.
