А потом, когда я улёгся, спорам по поводу того, действительно ли их специально чуть ли не морят голодом в поезде.
А во-вторых, я смог оценить реальный уровень одарённых Академии. Уж если три его ученицы не смогли активировать простенькую пентаграмму Огня, то это о многом говорит. И о них самих, и о прошлом Родионе, который в своей комнатушке умудрился вызвать демона Силы.
Паренёк-то реально был мощным магом! Можно сказать, уникумом. Но его трусливая натура не дала в полной мере продемонстрировать это перед остальными.
Допускаю, что и он сам до конца не понимал, какой силой обладает. Если наложить то, что осталось во мне от Ликвидатора Сидо, на Дар Булатова, может получиться очень неплохая боевая единица. Со временем, конечно.
Около семи утра зашевелились и мои попутчицы.
— Родя! — зевая, громко проговорила Алиса со своей нижней полки. — Просыпайся. Через полчаса наше время приёма пищи. Потом профессор Знаменский не разрешит шляться по поезду и даже сухарика погрызть не сможем.
— Спасибо! — поблагодарил я, сделав мысленную заметку, что обо мне впервые позаботились.
Сборы были недолги. Впервые оказавшись в вагоне-ресторане, я увидел несколько столиков с табличками «Резерв». Как понимаю, это наши места. Но не они больше заинтересовали меня, а другие посетители ресторана. Вернее их тарелки. Как и предполагал, еда в них выглядит очень даже аппетитно. У профессора с аспирантом, сидевших в другом конце вагона, тоже.
Значит, всей группе второкурсников действительно устроили маленькое кулинарное испытание и теперь наблюдают, как мы будем выкручиваться.
— Девочки, я угощаю, — усевшись за один из столиков, сказал я. — Денег много, поэтому заказываем самое дорогое.
— Ого! — удивилась Ксения. — Прямо чудеса потоком из тебя, Булатов, льются. Но я отказываться от столь щедрого предложения не буду.
Как только нам принесли заказ, я собственными глазами убедился, что это жрать невозможно.
— Счёт, пожалуйста, — сразу же попросил официантку.
Глянув в него, присвистнул от удивления.
Оказывается, на четверых помои, отчего-то называющиеся завтраком, аж три золотых рубля стоят! Сверхнаглость! Но это меня не расстроило совершенно. Достав из кармана чернильную ручку, написал на салфетке: ' Три золотых рубля и два серебряных'.
— Тут с чаевыми, — протягивая салфетку офонаревшей официантке, объяснил я.
— Позвольте, молодой человек, — осторожно возмутилась она. — Но я говорила про настоящие, а не про игрушечные деньги.
