Никакого мордобития, подсечек и прочего телесного контакта, могущих решить исход поединка. К концу я уже клевал носом, не в силах слушать нудный бубнёж.
Воистину! Если когда-нибудь окажусь в ситуации, когда необходимо будет вызвать какого-нибудь гада на дуэль, то заморачиваться с такой бюрократией не стану. Просто прирежу обидчика в подворотне и сброшу его тело с камнем на шее в ближайший водоём. Ни следов, ни заморочек! Красота!
Потом есаула увели в комнату Примирения. За эти полчаса я вздремнул слегка и привёл расшатанные нервы в порядок.
Как и ожидалось, примирения не произошло.
— О чём хоть говорили? — поинтересовался я у Кудрявого, когда он вышел из комнаты.
— А мне с этим хлыщом говорить не о чем, — заявил мой товарищ. — Ты, Родя, лучше в зал глянь! Народища прилично набежало! Эт хорошо. На миру и смерть красна!"
"— Да не на тебя они пришли поглазеть, — остудил я пыл есаула. — На известного дуэлянта, что тебя сейчас разделывать будет.
— Без разницы. Тем более я тоже не лыком шит.
Глядишь, и смогу удивить своего вражину. Жаль, что Аннушки своей не вижу. Не пришла… Зато вон глянь на представительскую ложу.
— Ну? — осторожно выглянул я из-за широкого занавеса.
— Видишь пузыря жирного в генеральском мундире? Это и есть граф Щелин. И ведь никчёмный человечишка, если разобраться. Даром, несмотря на свой титул, не силён. Умом тоже не блещет. Но вовремя подсуетился и через доченьку породнился с княжеским Родом Мозельских. Мозельские в десятку богатейших и влиятельных семей входят, поэтому и Щелину от них привилегий со званиями прилетело.
Но я тебе так скажу, паря. Когда после учёбы захочешь под чью-либо руку встать, то лучше обходи этот Род стороной. Нехорошая слава у Мозельских, хотя публично об этом никто и не говорит.
— Чем же она нехороша?
— Да кто ж его знает… А кто знает, тот молчит. Особо дурные молчат в могилах. Только шила в мешке всё одно не утаить, и лёгкий поганый запашок по всей Российской империи от Мозельских идёт.
— Господа, — прервал наш диалог распорядитель дуэлей. — Пора.
После его слов я, ободряюще хлопнув есаула по плечу, прошёл в зал и занял своё место рядом с одним из судей. В мои обязанности входило отслеживать честность поединка и потом подписать очередную бумажку с подробным отчётом о бое.
Тишина. Внезапно публика заволновалась, и на арену, очень напоминающую цирковую, вышли голые по пояс бойцы. Наш противник, некий барон Гузкин, выглядел впечатляюще.
