Сквозь мутную пелену на глазах вижу, что Пётр Матье хоть и трясётся весь, но чётко исполняет мой приказ. Молодец мужик!
Продолжим дальше!
Комната стала быстро терять свои очертания. Вскоре я отчётливо понял, что прибыл в нужное место. Это Преисподняя. Вернее, её изнанка, неподвластная как живым, так и мёртвым. Но мы сейчас с Верой оба находимся между жизнью и смертью. Вот она. Стоит рядом со мной полупрозрачным призраком и ни на что не реагирует. Пока не реагирует. Внезапно девушка очнулась и посмотрела на меня белёсыми, без зрачков глазами.
Замерла на мгновение. Приготовилась, но нападать не решается.
Ну давай же, милая! Вот он я! Еда, полная жизненных сил! Не тушуйся!"
"То ли мой мысленный посыл дошёл, то ли дикий голод взял своё, но призрак, обнажив в оскале длинные клыки, кинулся ко мне и вцепился зубами в шею. Я не сопротивлялся, давая будущему упырю насытиться энергией Сущностей, в которой есть часть от Веры.
Так продолжалось достаточно долго. Я несколько раз хотел было разорвать контакт, но по всем признакам было пока рано.
Наконец-то тело призрака обрело плотность. Попытался отцепить от себя Веру. Бесполезно. Я сейчас ослаб, а она намного сильнее меня, накачавшись дармовой энергией. Значит, всё идёт по плану. Главное теперь, чтобы действие пентаграммы закончилось в нужное время. Иначе на свет появится ещё одна тварь, а Родион Булатов погибнет в неравном бою с ней.
Мои знания меня не подвели! Уже начав серьёзно нервничать, я вдруг почувствовал, что проваливаюсь в глубокий чёрный колодец.
Снова дикая боль и чувство нормального мира. Со стоном встал с пола. Вера лежит без сознания, но явно дышит.
— Хватит крови, — хриплю пересохшим голосом. — Спасибо, Пётр Маркович.
— Моя дочь жива?
— Да. Всё прошло успешно.
— Но она в беспамятстве!
— Пусть и дальше такой будет. Пару дней ещё проваляется, а потом… Вам лучше запастись успокоительным. Временно, как и обещал.
Обратный перевоз тела не вызвал проблем. Всё прошло без сучка и задоринки. Утомлённая и издёрганная Наталья Альбертовна облегчённо выдохнула, снова увидев свою дочь, и отчиталась, заявив, что медсёстры не подходили к кровати больной и не заметили, что вместо Веры лежит манекен.
Отпустив Геннадия с Витькой и снова оказавшись дома, с помощью Петра Марковича убрал останки химер и затёр уже ненужную пентаграмму. Оставшись один, наконец-то дал волю своей слабости и рухнул на кровать, не найдя в себе сил даже ботинки снять.
Щекочущий ноздри аромат еды заставил открыть глаза.
