Я жду Алю возле ее дома, потому что на звонки и сообщения она ожидаемо не отвечает.
Пью воду с растворенным в ней витамином С, уже, кажется третью бутылку. Вытягиваю руку, смотрю на нее. Пальцы подрагивают. От похмелья? От стресса?
От ненависти?
Очень хочется прилечь. Еще больше хочется какого-нибудь сильного средства, из тех, что мне в психиатричке кололи. Так, чтоб в растение превратиться. А что? Хорошо же.
Лежишь себе, смотришь в потолок.
Ни о чем не думаешь.
Все проблемы, все заботы – мимо.
Далеко от тебя.
Нет в твоей жизни ни сложностей, ни гадостей. Ни людей паршивых. А , если и есть, то тебе на них глубоко плевать.
Детская карусель, на которой я поджидаю Алю, старая, еще советских времен, тихо и уютно поскрипывает при движении. Мне сразу вспоминается, как я, маленькая, любила вот так кататься, залезать повыше на эту железную большую пирамиду и, раскачавшись, отрывать ноги. Потрясающее ощущение полета.
А потом эффектно спрыгнуть, как учил тренер, приземлиться и вытянуть руки в стойке.
Вот бы сейчас так.
Оторваться от земли, взлететь… И эффектно приземлиться, словно и не было краткого мига ужаса, смешанного с восторгом, когда была в воздухе.
Вот только такое лишь в детстве возможно.
А для взрослых – другой путь. Об землю – наотмашь. И отковыриваешь потом себя, со скрипом и стоном. Собираешь по частям, по косточкам. Или не отковыриваешь и не собираешь.
Так и остаешься лежать бесформенной кучей на земле. И никому до тебя дела нет.
Размышления прерывает такси. Я приглядываюсь, вижу заклятую подружку, с улыбкой выпархивающую с переднего сиденья.
Усмехаюсь, спрыгивая с карусели.
Вперед, Дарья."
"Будем отковыривать себя.
- Аля!
Она останавливается, видит меня, немного меняется в лице и делает неосознанное движение к подъезду.
Но затем останавливается, складывает руки на груди и улыбается.
Немного криво, но, в целом, довольно обворожительно.
Я подхожу ближе. Смотрю на нее. И, наверно, мой взгляд в этот момент обладает особой материальностью, потому что Аля не выдерживает первой.
- Ну, и что тут такого? Можно подумать, неправду написала!
Я молчу, смотрю на нее. И Аля начинает нервно говорить, стараясь, наверно, чтоб ее голос звучал спокойно. И ее старания видны.
- Слушай… Ну прости.
