Я не маркетолог, я не понимала, по какой причине наши интернет-звезды с Сординым неожиданно стали закатываться. Он тоже не понимал. И искал виноватых. И находил, естественно.
Я помню свое состояние в тот момент.
Свою заторможенность. И не отчаяние даже. Отупление.
Потом психолог будет спрашивать, выяснять, по какой причине я не жаловалась в полицию. Почему не рассказала родным. Своим. Его.
У меня не будет ответа на эти вопросы. Никакого.
Почему-то. У меня были железные оправдания. Не выдерживающие никакой критики, но для меня неоспоримые.
И еще долго были. Уже после развода, уже после принудительного избавления от Сордина. Я еще очень, очень долго считала себя виноватой.
Мама до сих пор не знает.
Его родители, конечно, знают, но закрывают глаза.
Он нашел себе новую спортсменку. И, насколько я знаю, пытается ввернуть наши прежние рейтинги.
Успешно или нет, не в курсе. Не слежу за ним.
Все же в том центре психологической помощи, куда я попала после психдиспансера, были очень хорошие специалисты.
Я уже понимаю, что ни в чем не виновата, и продолжаю жить.
Как можно дальше от него.
Не скажу, что я бежала из Москвы, теряя тапки, но очень постаралась, чтоб Сордин не знал о моем местонахождении.
На всякий случай.
Я иногда думала, а что бы сделала, если б увидела его , скажем, на улице?
Бежала бы? Застыла столбом в ступоре? Прошла бы мимо?
Не знаю.
Не хочу знать.
Сегодня я шла за руку с человеком, который настолько отличался и поведением и внутренним содержанием от Сордина, что даже в голову не приходило их сравнивать.
Он смотрел на меня с желанием. Как и многие до него. Как и Сордин.
Но, кроме желания, там был искренний интерес ко мне, как к человеку.
Возможно, я опять ошибаюсь, я все же, как показал опыт, плохо разбираюсь в мужчинах.
Возможно, это все не так.
Возможно, мне кажется.
Но я шла сегодня , вдыхая осенний вечер, рядом с сильным, таким надежным мужчиной, бережно держащим за руку, останавливалась, чтоб доверчиво закинуть ладони ему на шею и поцеловать, медленно и сладко, в губы, посмотреть в серьезные, чуть смешливые глаза, в которых не было тяжелого, плотского в этот момент.
А было внимание, восхищение, интерес, живой, человеческий.
Я шла, рассказывая что-то легкое, веселое, делясь своими впечатлениями от пройденного дня, и ощущала себя той семнадцатилетней легкой девочкой, у которой все впервые. Первая любовь, первая прогулка по осенним аллеям с парнем.
И все хорошо и правильно.
