Он орет, ругается, грозит связями:
- Да вы, бля, знаете, кто я? Вас тут за тряпки раскатают!
- Как вы себя чувствуете, Дарья Викторовна? – Голос держащего меня мужчины незнакомый, он крепко, но бережно сжимает руки на моих плечах, готовый в любой момент подхватить, если буду падать.
Но оплеуха – слишком незначительный повод, чтоб падать, а потому я поворачиваюсь, смотрю в незнакомое лицо взрослого мужчины, тоже в костюме, как и те, что сейчас валяют Сордина по асфальту.
- Хорошо… А кто вы?…
- Мы от Романа Дмитриевича.
Прошу прощения за задержку, затор на соседней улице, пришлось пешком.
- От… Романа?
- Да, охрана. Не волнуйтесь, полиция уже едет.
- Но…
Тут звонит телефон, мужчина поднимает трубку:
- Да. Все в порядке. Да. Я понимаю. Да.
Передает мне телефон:
- Дарья Викторовна, бля! – Зверев рычит так громко, что я , кажется, глохну на мгновение. Или с ума схожу? Разве он может мне звонить… И вот так вот отчитывать о безалаберном поведении? После того, что я сделала? Разве так бывает?
Но злой голос Зверева, в красках рассказывающего мне о том, какая я беспечная, и что надо срочно в больницу, и потом обследование, и вообще дома сидеть, если пьянь такая, а не гулять по улицам, и еще что-то, и еще, и еще… Он совершенно реален, этот голос.
И Зверев, злой и возмущенный, тоже совершенно реален. И меня неожиданно накрывает таким облегчением! Таким откатом, что на ногах стоять сложно.
Оплеуха Сордина меня не валит с ног. А вот забота Зверева, его внимание, его очищающий гнев – валят.
Мужчина торопливо придерживает меня за плечи, бубнит озабоченно:
- В больницу надо, Дарья Викторовна…
- Что там? Васин, мать твою! Что там? Быстро в больницу ее! – ругается Зверев испуганно.
- Все нормально, я просто… Рома… Ты… Я…
В горле комок, я трогаю себя за щеки, с недоумением понимая, что плачу."
"- Ты чего там, Даш? – тон Зверева набирает градус испуга, - ты… Тебе больно? Даш, давай быстрее в больницу, я туда приеду, сейчас никак не вырваться мне, Даш, прости, я мудак, надо было мне вообще тебя дома запереть…
- Нет, Зверев… Мне не больно.
Я шепчу так тихо, что не уверена, что он слышит. Но мне кажется, что слышит. Он должен меня слышать сейчас.
- Нет, мне не больно, Зверев. Мне хорошо.
Он молчит.
А потом произносит тихо и устало:
- Дура ты, Дарья Викторовна, конечно… Но тут уж ничего не поделаешь. Другой мне не надо. Давай в больницу и потом домой. Я приеду, как смогу. Про ушлепка не переживай.
- Хорошо.
