Немыслимо болела голова, тряслись руки и ноги, отходняк от спиртного и стресс смешались в одно, и я понимала, что даже двинуться не смогу.
Ждала звонка от Зверева, или его явления, но ничего не происходило.
Лихорадочно просчитывала свои дальнейшие действия и никак не могла сообразить ничего.
Было только четкое осознание, что Аля – сука, меня подставила зачем-то. И что Зверев мне этого не простит. И будет прав.
А еще – что я, скорее всего, в очередной раз потеряла работу. И, наверняка, жилье.
Прекрасно просто.
Молодец, Даша.
Очень сильно захотелось накидаться успокаивающим, чтоб отключиться.
Но я не могла себе этого позволить.
Возвращения к прошлому не было.
Поэтому я сделала то, что вообще могла в такой глупой ситуации. Позвонила на работу, отпросилась.
Выпила болеутоляющего.
Отключила все гаджеты. Приперла входную дверь калошницей.
Укрылась одеялом и уснула, отгородившись от всего мира, как в детстве когда-то.
Я прекрасно понимала, что, лежа на кровати, ничего не исправить. Но в моей ситуации нечего исправлять.
Оставалось только ее пережить.
А для этого мне нужны были силы.
Проснулась я уже вечером, без настолько сильной головной боли, как утром.
Сделала растяжку, привычно заставляя тело работать и изгонять всю гадость из организма. Приняла контрастный душ.
Высушила волосы, нанесла легкий макияж.
Посмотрела на себя в зеркало.
Усмехнулась.
Никакая тварь не сможет меня больше нагнуть. Никогда.
И двинулась выяснять, что еще в моем мире осталось целого. Что еще можно сохранить.
И вот теперь, выполнив пункт номер раз, посмотрев в глаза твари, что прикидывалась моей доброй приятельницей, мне гораздо легче двигаться дальше.
Теперь – Зверев.
Надо найти в себе силы и объяснить ему ситуацию. Просто объяснить.
Вот сейчас зайду кофе выпью, смелости наберусь – и вперед.
Он тут вообще жертва главная получается. Страшно даже представить, как это по нему ударило.
Но до кафе я не дохожу.
Рядом останавливается желтая спортивная тачка, и из нее вылетает еще один ужас моего прошлого.
Мой бывший.
Сордин.
Я настолько не ожидаю его увидеть, что теряюсь даже. И пропускаю момент, когда можно еще сбежать.
Сордин крепко прихватывает меня за руку и дергает к себе.
- Ну, привет, Дашустик.
Мое старое прозвище больно царапает по нервам. Дашустик. Он меня так называл. И когда бил, и когда трахал. Тварь.
Давно забытое звучание имени придает сил, и я резко рву руку из его лапы. Это неожиданно происходит, и Сордин не удерживает.
