Затем появилась Фрейя и разложила по тарелкам аппетитно пахнущее рагу.
Брюс нахмурился и спросил:
— Где Конар?
— Думаю, он опаздывает, — предположил Йен.
Брюс нахмурился еще сильнее.
— Брюс, ты просил его повидаться с отцом Мартином и договориться о заупокойной службе, — напомнил Йен.
Брюс кивнул:
— Просил. Полагаю, после этого он остановился где-нибудь по пути, чтобы пропустить стаканчик виски.
Йен ничего не добавил в защиту брата, Питер тоже не поднял голос за отсутствующего. Элайна же после своей вспышки в начале вечера, казалось, была теперь полна решимости не обращать внимания на плохое настроение и дурные манеры брата.
— Мартиса, я очень надеюсь, что вы будете еще здесь, когда начнутся Хайлендские игры, — сказала Элайна. — Осталось недолго. Уверена, они покажутся вам очень интересными.
— Я совершенно уверен, что к тому времени леди Сент-Джеймс уже уедет, — холодно заметил Брюс.
— А может, и нет, — сказал Питер. — Вам понравится. Будут танцы, песни, нескончаемый плач волынок, и приготовят такие блюда, каких, бьюсь об заклад, вы больше нигде не отведаете.
И все парни и девушки оденутся в цвета их кланов…
— А это важно! — воскликнула Элайна. Она была возбуждена, у нее разрумянились щеки, и она даже не заметила, что перебила дядю. — Понимаете, Мартиса, после восстания якобитов мужчинам запретили одеваться в свои цвета. Многие потому и уехали в Америку сражаться во время революции, что здесь, в британских полках, им не разрешали носить килты.
— Ну да, и за все это, — продолжил за ней Брюс с горечью в голосе, — были там брошены, когда война закончилась поражением.
— Или победой, — напомнила Мартиса медовым голосом. — В зависимости от точки зрения.
— Да, конечно, — согласился Брюс. — Но ведь вы, леди Сент-Джеймс, по рождению англичанка, неужели годы жизни среди янки убедили вас в обратном?
— Янки? — Мартиса мило улыбнулась. — Лэрд Кригэн, я жила в Конфедерации. Термин «янки» стали применять ко всем американцам вообще лет сто назад. Уверяю вас, южане очень возмущаются, когда их называют «янки».
— Ах да, верно. Я и забыл, что мы принимаем у себя маленькую мятежницу, — сказал Брюс.
Мартиса почувствовала в его голосе напряжение.
— Брюс! — расстроено воскликнула Элайна. — Как ты можешь? — Она не договорила и повернулась к Мартисе: — Мартиса, не разрешайте ему вас дразнить. Уверяю вас, он прекрасно разбирается в положении в Америке, и все мы всей душой были с вами, на Юге. — В глазах ее блеснули слезы.
