Он распахнул полы плаща, и она закрыла глаза, ожидая, что в ее горло вонзится острое лезвие ножа, а потом ее тело будет сброшено в море, на рифы.
Мягкое…
Ее ласкало что-то мягкое. Затылок, шею и плечи гладило нечто теплое. Сладостное, возбуждающее прикосновение переместилось на ее бедра, стало гладить ягодицы. Мартиса открыла глаза и увидела, что под ней не камень, а мягкая пуховая перина лэрда Кригэна. Она бодрствовала, но ее сознание было замутнено, словно она очнулась в тумане. Рядом с ней находился сам лэрд, на нем не было ни черного плаща, ни маски дракона.
Его горячие страстные поцелуи согрели ее шею и плечи и стали опускаться ниже вдоль ее позвоночника. Его руки распахнули полы голубой рубашки и стали ласкать ее ноги, бедра, гладить обнаженное тело. Он перекатил ее по матрасу к себе, и его обнаженное тело встретилось с ее телом. Он заметил, что разбудил ее, и с озорным удовольствием улыбнулся. В его огненном взгляде горели страсть и обещание.
— Я видела сон, — прошептала она.
— Обо мне?
— Да.
— Ее глаза снова закрылись. — Мне снилось, что ты колдун, лэрд-дракон. И что ты хочешь вонзить в меня свой нож.
Он коснулся губами ее губ и прошептал:
— В самом деле, леди, я собираюсь вонзить в вас мой нож, но не из стали, а из плоти и крови.
Мартиса улыбнулась и лишь слегка приподняла веки. Он не переставал ее гладить, касаться ее тела через тонкий шелк ночной рубашки. Он ласкал ее очень медленно, и от этого каждое его сладостное прикосновение становилось еще более интимным.
— Это шарада, игра, и ничего более, — прошептала она.
— Если это игра, то давай начнем играть.
С этими словами он вошел в нее. Сначала медленно, так медленно, что она все больше его жаждала с каждым движением. Так медленно, что она закрыла глаза, снова стала погружаться в сон и почувствовала, как ее окружает ветер, почувствовала ленивые ласки морского бриза… потом он положил руки на ее ягодицы и глубоко вошел в нее. Она тихо вскрикнула — в первый момент ей показалось, что он разорвет ее на части, а потом ей показалось, что внутри ее взорвался огненный шар и что, если он ее оставит, она умрет.
Это было волшебно, то настойчиво, то нежно, то снова настойчиво. Огонь взорвался внутри ее и вокруг, развеивая туман, отгоняя прочь холод. Ощущение было таким сладостным и таким возвышенным, что никогда еще она не чувствовала жизнь так остро и так полно. Весь мир закружился и померк, и ее снова окружили тьма и туман. И все-таки… Он был в ней, он был частью ее.
