Она не только легла с ним в постель, она в него влюбилась. И в этом-то и состояла вся суть: она в него влюблена, а он рассуждает с точки зрения целесообразности. Ее сердце пылает, а его слова холодны как лед. И даже сейчас, в то время как она в таком состоянии, будто готова взорваться изнутри, в его глазах пляшут насмешливые искорки. Да, воистину она уже соблазнена.
— Молю, продолжайте, — негромко сказал он.
В ответ Мартиса сказала:
— Уйдите с дороги!
Брайан изогнул бровь.
— Мартиса, это ультиматум. И вы об этом знаете, я вас уже предупреждал.
Или так, как я скажу, или никак.
— Я могу пойти и рассказать всем, что вы самозванец! — закричала Мартиса.
Он улыбнулся.
— А, ну да, но я самозванец, который здесь у себя дома. А вы, мистрис Сент-Джеймс, — нет.
Мартиса не собиралась сдаваться легко.
— А может быть, мне уже все равно! Мэри умерла, ее уже не вернешь.
— Это правда. И это было правдой с самого начала. И все же вы не уехали. — Он помолчал, а потом вежливо, даже слишком вежливо поинтересовался: — И я спрашиваю себя почему.
Мартиса устремилась к двери, однако Брайан загородил ей дорогу.
— Пропустите меня! — потребовала она.
К ее удивлению, он отступил в сторону и открыл дверь, сверля Мартису горящим взглядом.
— Не забывайте, что я предъявил вам ультиматум.
— Это вы так говорите. Пожалуй, милорд, я скорее предпочту уехать, нежели выйти за вас замуж.
— Любопытно. Я не верю, что вы это сделаете.
Мартиса задержалась в дверях и переспросила:
— Уеду или выйду за вас?
— Маленькая бунтарка, всегда бунтарка, — прошептал он.
— Что ж, любовь моя, идет война. И я не советую вам бунтовать против меня.
Его глаза смотрели в ее глаза и видели в них больше, чем она желала ему показать. Его взгляд почему-то вдруг стал еще более волнующим, чем обычно, но она могла только гадать почему. Гадать, что ему известно.
— Всего хорошего, лэрд Кригэн.
С этими словами Мартиса прошествовала мимо него. Но и следуя по коридору, она знала, что он все еще наблюдает за ней. Она чувствовала на себе его взгляд, чувствовала огонь и силу его взгляда.
Казалось, он проникал под ее кожу. Да, он за ней наблюдал, она это знала. И она знала, что он что-то видел. Но что?
Когда Мартиса ушла, Брайан сел за письменный стол. Теперь это его стол. А раньше это был письменный стол брата. Он достал блокнот Брюса, его личный дневник, который Хогарт обнаружил в библиотеке и принес ему буквально за несколько минут до того, как в его покои ворвалась Мартиса.
