Йен заметил в шутку, что ему надо бы изобрести какую-то новую игру, чтобы он не считал себя обязанным бросать кейбер. Мартиса, как и все за столом, засмеялась. Только Брайан молчал. Он потягивал вино и наблюдал за остальными. Неожиданно он затворил. Медленно обвел взглядом всех собравшихся и в мягкой, непринужденной манере произнес:
— Кстати, есть кое-что, о чем я считаю своим долгом немедленно вам рассказать.
Он встал, подошел к Мартисе и остановился рядом с ней, за спинкой ее стула. Потом положил руки на ее плечи и большими пальцами стал поглаживать ее шею.
Мартису поразила нежность и интимность этого жеста. А потом, к ее полнейшему изумлению, он низко наклонился и запечатлел на ее щеке нежный поцелуй.
— Леди Сент-Джеймс согласилась стать леди Кригэн.
Глава 11
За столом стало тихо. Воцарилось полное, абсолютное молчание. Казалось, оно затянулось на целую вечность. Мартиса подумала, что все потрясены. Но никто не мог быть потрясен этим сообщением больше, чем она сама. Первым заговорил Питер. По такому случаю, он галантно встал, высоко поднял свою кружку с элем и тепло улыбнулся им обоим.
— Мои поздравления, племянник. Ты завоевал еще одну красавицу, которая украсит эти залы. Мартиса, миледи, я от всего сердца желаю вам всего наилучшего. И добро пожаловать в нашу семью!
Его слова словно сломали лед, который сковал всех. Элайна вскочила, бросилась к брату и расцеловала его, потом обняла Мартису. В ее глазах заблестели слезы.
— Я так рада! О, Мартиса, мы теперь будем сестрами! Эго чудесно!
Мартиса встала и тоже обняла Элайну.
Брайан стоял рядом, и она попыталась выразить во взгляде всю ярость, которая ее обуревала. Какое право он имел говорить такие вещи? Она должна немедленно опровергнуть эту ложь; то, что он сделал, ужасно, очень жестоко. Но когда их взгляды встретились, она поняла, что не может опровергнуть его слова. Она поклялась соглашаться с ним, что бы он ни сказал, что бы ни сделал. Независимо от того, как больно это может ранить Элайну, или ее саму. И по молчаливому предупреждению, которое горело в его взгляде, она поняла, что должна держать клятву.
Или… или он заставит ее покинуть замок, а ей именно сейчас, как никогда, важно остаться и выяснить правду, похороненную в этих стенах.
— Я тоже, я в восторге! — сказал Йен.
Он освободил Мартису от эмоциональных объятий Элайны, громко чмокнул в щеку и, посмотрев на кузена, усмехнулся.
— Должен тебе сказать, Брюс, ты опять оказал замку честь. — Он покачал головой, шутливо изображая скорбь.
