Может, у вас разыгралось воображение?
— И эта шишка на голове — тоже плод моего воображения? Или… — Она поколебалась, но потом все-таки бросила обвинение: — Или это вы меня ударили?
— Вы с ума сошли?
Она вскочила с кровати и подошла к двери. Ее переполняло негодование, ее грудь быстро вздымалась и опускалась.
— Это вы убили Мэри? — испросила она.
В то же мгновение Брюс был уже на ногах и шел к ней. Мартиса оказалась в западне между его большим сильным телом и стеной. Он оперся одной рукой о стену рядом с ее головой, взял прядь ее волос и жестом, полным чувственности, медленно потер волосы между пальцами.
И когда он посмотрел ей в глаза, она была уже под властью мыслей о его прикосновениях, о его руках, а глаза его обещали еще больше.
— Нет, — просто сказал он.
Мартиса глубоко вдохнула и выдохнула. Она ощущала его близость и сердцем, и душой, чувствовала себя так, будто лежит перед ним обнаженная, открытая ему во всех смыслах. Она кое-как смогла прошептать:
— Вам доводилось кого-нибудь убивать?
Его руки прекратили движение, а глаза, казалось, пронзали ее взглядом насквозь.
— Я никогда не убивал, в этом могу поклясться, И вы должны мне доверять.
— Как я могу?
— Вы должны.
— Но там внизу кто-то был…
— Да, там внизу кто-то был.
— Но…
— Мартиса, вы были внизу. И вы все еще не ответили мне зачем. И откуда вы там взялись.
Он говорил негромко, голос, его мягкий голос, казалось, проникал в самую душу. Мартиса облизнула губы:
— Кто лежит в том гробу?
— Забудьте про этот гроб.
— Но…
— Я вас умоляю, ради Бога, доверяйте мне!
— Я вам поверю, — быстро выпалила она. — Я не скажу ни слова. Клянусь. Но кто-нибудь что-нибудь узнает. Ведь кто-то напал на меня сегодня. Если это не…
— Если что? — подсказал Брюс.
Мартиса закончила:
— Если это были не вы.
Некоторое время он молчал, всматриваясь в ее глаза, потом наконец сказал:
— Нет, Мартиса, я на вас не нападал.
В нем вдруг не осталось ни высокомерия, ни жесткости, не беспощадности. Он наклонился к ней, и его губы нашли ее губы и полностью накрыли их.
Не прерывая поцелуя, Брюс завел пальцы под кружева на ее груди и стал ласкать обнаженную кожу. Он наслаждался ею, потирал и дразнил соски, так что они отвердели. Наконец он оторвался от ее рта и стал покрывать поцелуями ее шею, спускаясь все ниже. Здесь он помедлил, разбираясь с ее одеждой. А потом крепко прижал губы к ее груди, и Мартиса почувствовала, как он взял в рот один сосок и стал играть с ним.
