Ведьма видела, как вздымалась её грудь, как крепко она пыталась вжаться лопатками в стол, но ещё то, каким взглядом Гюнтер Калле на неё смотрел. — Смотри, как ты прекрасна.
С задранной юбкой, как и в тот раз. С распахнутой рубашкой и пиджаком. С растрёпанными волосами.
Только сейчас Иданна успела заметить, что не сбросила свои форменные туфли, и, даже если Гюнтер будет возражать, она скинет их, чтобы удобнее подогнуть ноги и пятками упереться в стол. Поэтому в следующий миг каблуки ударились об пол, и за этим не последовало ничего, кроме грубого толчка, словно в наказание.
Но если за неповиновение она получит то же самое, ведьма готова была стать злостной нарушительницей правил.
И мужчина вошёл, увлажнив член в её смазке. Выскользнул из неё и вновь проник внутрь.
Свирепый напор его движений раскрошил в ней любые мысли о чём-то другом. Гюнтер входил в неё тягуче-сладкими рывками, смотря в зеркало и по-прежнему держа руку у неё на подбородке, хотя в этом не было необходимости. Иданна и сама испытывала удовольствие от наблюдения за этой сценой.
Он запрокинул её ноги себе на плечи, изменив угол входа, и грозно навис над ведьмой, переведя взгляд на её лицо. Правда только Иданна не осмеливалась столкнуться с ним глазами и продолжала упрямо смотреть в зеркало.
Гюнтер опалил горячим дыханием её икры, и в тишине, в которой бушевал только вихрь из их попеременных стонов, разнёсся странный визг Иданны, когда подушечка большого пальца опустилась ей на клитор. От неожиданности она перевела взгляд на Малфоя, лицо которого увидела меж своих ног.
Наверно, что-то в его уверенной улыбке заставило так сжаться её нутро. Или дело в жадности, которая исказила черты его лица. Мужчина сейчас отчаянно хотел завладеть ей. Отчаянно жаждал подарить ей нечто новое.
Его движения не теряли темп, но вот спустя минуту, которую Иданна не старалась себя сдерживать и стонала во всё чёртово горло, они стали безумными, хаотичными, ломающими пространство и время.
Ведьма задыхалась, хваталась за края стола, крутила головой из стороны в сторону, пока чувства не разошлись по швам и она не осыпалась осколками.
Ничего больше и не существовало. Лишь волна удовольствия, затопившая смятение и беспокойство."
"Гюнтер подался вперёд ещё пару раз, располагая дрожащие ноги Иданны удобнее для неё самой. Он тяжело и жарко дышал, его лоб покрыла испарина, и следом стон где-то из глубины грудной клетки взлетел по горлу и сорвался с губ.
