Мы с Кирой усаживаемся на диванчик. Подруга смотрит так, что понятно – от разговора не отвертеться.
– Так ты мне расскажешь, – спрашивает, сверля меня взглядом, – или тебя пытать надо?
– Кир, я увольняюсь, – отвечаю и выдыхаю. Ну вот, начало положено.
– Как? Когда? Почему? – встревоженная Кира засыпает меня вопросами.
Прикрываю на секундочку глаза. Собираюсь с силами. А потом начинаю говорить…
Глава 8
– Вот так вот, – заканчиваю свою речь со вздохом. – Так что мне бы зарплаты дождаться и я ухожу."
"– Написать на него заяву, – Кира зло сверкает глазами.
– Рассказать начальникам выше, – от избытка чувств стукает кулачком по диванчику.
– А толку? – машу рукой обреченно. – Скажет, что я сама к нему пристаю и предлагаюсь. Мать-одиночка, денег захотела и тому подобное.
– Вот уж правда – Боров, – шипит Кира. – Старый хряк, а все туда же. Ох, Улечка, – гладит меня по плечу, – а к отцу Ксеньки обратиться за помощью не хочешь?
Дергаюсь, как от удара. Отстраняюсь. В глазах сразу же паника.
– Н-нет, – отрицательно машу головой.
– Сама справлюсь.
– Ты же знаешь, какие сплетни у нас ходят? – опять заговаривает Кира. – Что ты вообще неизвестно от кого залетела. И понятия не имеешь, кто отец Ксеньки.
– Да какой он отец? – вздыхаю. – Донор спермы и все. Конечно, я знаю, от кого забеременела. Но Ксенька только моя.
– Жить на что будете? – Кира в волнении кусает губы. Бросает тревожные взгляды на мою дочку.
– Найду новую работу, – отвечаю, стараюсь улыбаться, но, кажется, выходит все равно грустно.
– Да и есть небольшая заначка. Не шиковать, конечно. Но пару месяцев протянем.
– Бли-ин, – тянет Кира, – такая она у тебя классная, а папка и не в курсе. Такой козел?
По глазам Киры вижу, что ей интересно. Но произносить имя Верховцева я не собираюсь. Ну его. Береженого, как говорится, бог бережет. Бросаю взгляд на дочку. Лепит что-то из кинетического песка под присмотром сотрудницы.
Лапулька моя. Надеюсь, простуды начнут сходить на нет. Конечно, совсем нам от болячек не избавиться, но хотя бы чуть реже и не так тяжело.
Поворачиваюсь к Кире.
– Козел, – пожимаю плечами. И единственное дополнение, которое себе позволяю: – И мать у него кобра натуральная.
– Понятно, – Кира хмурится. – Потом куда, в пиццерию? Слопаем чего-нибудь вредного. Накинем жирка на бока.
– На твои бока не прилипнет, – усмехаюсь.
Больше мы тревожные темы не поднимали. Ксенька набегалась, потому мы посидели в пиццерии. И в теплых вечерних сумерках поехали домой.
