— Артур, что по Канатасу?
Сидевший слева от Кашина брюнет тут же сменил свою расслабленную позу, выпрямился:
— Тяжело что-то знать достоверно. Криптозащита у них там — будь здоров, но если говорить в общем… состояние тяжёлое, но стабильное. Ему колют какие-то новые препараты.
То есть стоило предположить, что старый Зевс ещё поборется за жизнь. Никакие «последние дни», вопреки его же утверждениям, ему пока не грозили.
И это, чёрт возьми, всё. Это и вся информация.
Глеб медленно выдохнул, пробормотав:
— Если так дело пойдёт и дальше, я начну вам приплачивать.
"
"На лицах всех троих отразилось совершенно логичное недоумение.
— Чтобы вы отыскали хоть что-нибудь действительно стоящее, — проворчал он. — Или на худой конец выдумали.
Кажется, это на мягких лапах подкрадывалось коварное отчаяние. Не слишком ли быстро? Не слишком ли рано он утрачивал веру в себя и в людей, которые на него работали?
Потому что поверить в её абсолютную невиновность. В невиновность проникшей в его дом незнакомки, появившееся в его жизни с такой удивительной своевременностью… это всё равно что поверить в существование Деде Мороза.
Нужно быть бесконечно наивным ребёнком.
— У меня. У меня кое-что есть…
Срывавшийся от волнения голос принадлежал Егору — почти мальчишке и стажёру, которому доверили приглядывать за супругой Уварова в пределах дома.
— Ну? — Глеб приподнял брови.
Он-то что мог такого ему сообщить?
— Полина Александровна… она… подкармливает прислугу, Глеб Викторович.
Глеб задержал взгляд на темноволосом мальчишке.
— Она… что?
— П-подкармливает прислугу…
Глава 24
— Ты выглядишь… выглядишь лучше, — соврала я и улыбнулась в надежде, что улыбка моя не выглядела слишком уж вымученной.
Дед хрипло рассмеялся и тут же закашлялся.
— Ох… Полина, душа моя. Ты до сих пор умудряешься меня удивлять.
Ну вот. Что ещё такого я ляпнула?
— Я, ей-богу, и подумать не мог, что такая жизнь, как твоя, могла вырастить кого-то ещё, кроме озлобленного на весь мир волчонка. И уж тем более на меня.
А ты… подбадриваешь.
Я смущённо подёргала плечами:
— Я бы, может, и рада… ну… ненавидеть. Но не получается.
— Береги это, — посерьёзнел дед. — Береги. И никому не позволяй себя ожесточить.
— Хороший совет от человека, выдавшего меня замуж за того, кому только такое и под силу, — пробормотала я.
— Вот они! Вот они, зубки! — воскликнул дед и даже в ладоши хлопнул от удовольствия. — Моя кровь говорит!
Не знала я, как вести себя с этим человеком.
