— Так ты за него просишь из-за этого? Потому что не хочешь лишаться возможности время от времени совать пальцы в кастрюли с креветочным соусом?
Он что, по цвету или по запаху определил, каким соусом я лакомилась?
— Господи, нет, конечно! — запротестовала я. — Просто…
— Он сказал, ты шпионишь, — неожиданная смена темы изменила и его настрой. Он снова излучал свою привычную мрачную надменность. — С чего бы ему так говорить?
— Я… понятия не имею. Испугался, что умыкну у него рецептуру? — предположила я, и моё искреннее недоумение, кажется, убедило его, что за словами блондина не крылось ничего, кроме параноидальных иллюзий.
— Тем более не вижу смысла держать у себя в доме помешавшегося. Смилянский скоро окончательно выгорит, начнёт подозревать всех подряд и однажды подсыплет нам в кашу мышьяк. Лучше принять превентивные меры.
Кто бы говорил о подозрительности… Но вслух я сказала вовсе не это.
— Поступай как знаешь. Мои слова всё равно ничего здесь не решат. И всё-таки… раз я теперь тут живу… я не могу сидеть сиднем дни напролёт.
Я буду учиться готовить.
Уваров смотрел на меня так, будто не был до конца уверен, что всё расслышал правильно.
— Готовить?..
— Ну… да. Я хочу научиться.
Мне определённо удалось его поразить. Ожил он только после очень продолжительной паузы.
— Как тебе будет угодно. Только я здесь при чём?
Я очень надеялась, что пришедшая мне в голову шальная мысль, которая могла бы с невероятным удобством убить двух зайцев, позволит мне хотя бы поторговаться за свободу.
Хотя бы за её иллюзию.
— Дело в том, что я не хотела бы никого стеснять. Может, для меня найдётся какое-нибудь место… Я подумала… я подумала, может, я могла бы жить где-нибудь на территории. В каком-нибудь коттедже. Я знаю, что вокруг поместья есть такие, где живёт прислуга.
Тёмный взгляд Уварова так и впился в меня:
— Ты хочешь жить… отдельно.
Он не спрашивал. Он утверждал.
Моё сердце упало, но я продолжала гнуть свою линию:
— Но это было бы удобно нам обоим. Я никому не буду мешать, ни у кого не буду путаться под ногами.
И эти вечные скандалы наконец прекратятся. Чем меньше мы будем контактировать, тем лучше. Разве нет? Это же выгодно нам обоим!
Уваров сжал челюсти так, что желваки проступили.
— Нет.
— Н-но…
— Никаких «но»! — громыхнул он. — Не обсуждается. И никаких больше бредовых идей о расселении.
Я поджала губы, не решившись ему возражать.
Впрочем, возможность отвести душу мне всё-таки вскоре представилась.
