— Я просто не понимаю, причём здесь…
— Уверен, на свадьбу Алексис не явится. Сошлётся на слабое здоровье или вообще не станет себя утруждать объяснениями. Он давал тебе какие-нибудь инструкции на день торжества?
— Инструкции?.. Какие он мог давать мне инструкции?
— Вот и я бы хотел это знать.
Невзирая на то, что я стояла на тумбе, наши взгляды с Уваровым сейчас были вровень — наверное, только поэтому скрытый гнев, которым он горел, не испугал меня так, как мог бы, спустись я на пол.
— Не поверю, что Зевс ничего на торжество не задумал.
Только теперь до меня стало доходить:
— Ты… ты в чём-то его подозреваешь?
— Не исключаю никаких вероятностей. Не исключаю, что он готовит мне к торжеству какой-нибудь не очень приятный сюрприз.
— Это уже какая-то паранойя… Мы… нет… мы просто говорили!
— Смешно. Канатас не из тех, кто тратит время на пустые беседы. Особенно сейчас.
Ну всё, довольно. С меня на сегодня хватит.
— Как здорово, что ты это знаешь, — я сжала подол в кулаках, позабыв, что комкаю драгоценную ткань.
— Мне вот подобные тонкости неизвестны. Угадай почему!
— Не хватает ума?
Я сползла со своей тумбы и, наплевав на опасность, шагнула к нему:"
"— Не хватало его. Его мне не хватало! Мой дед по сути чужой мне человек! И раз уж ты так хорошо его знаешь, то впору подумать, что он дал бы эти инструкции тебе. Мне — незнакомке — он подобное вряд ли бы стал доверять!
Подхватив рукам тяжёлый подол, но всё равно умудряясь путаться в ткани, я поковыляла к выходу.
Уваров меня не окликнул, не остановил. И не видел. Вплоть до дня икс — до свадебного торжества.
Самого чёрного дня в моей жизни.
Глава 10
Белоснежное, серебристо-зелёное и золотое.
Вспышки фотокамер, мириады уютно-жёлтых светильников-звёзд.
Пышные гирлянды свежих цветов. Сногсшибательные ароматы.
Мягкое тепло летнего дня и прохлада кристально чистого озера.
Ажурные беседки, вышколенные официанты в чёрном и белом.
Взрывы смеха и взгляды, взгляды, взгляды…
Элегантные гости, ангельская музыка живого оркестра в убранной живыми цветами ротонде.
Речь распорядителя.
Невыносимая тишина.
Его равнодушное «Да».
И моё ответное «Да» — нервное, едва слышное.
Шлейф пустых разговоров, калейдоскоп улыбок, не касавшихся глаз, и до тошноты неискренних поздравлений. Чужие, незнакомые лица.
Моя дрожащая рука на сгибе его локтя — окаменевшего, будто и неживого.
