Мой так называемый жених — совершеннейший незнакомец — соизволил со мной заговорить спустя несколько часов, когда меня доставили в его особняк, где-то за столичной городской чертой.
Но ни утопавшее в зелени роскошное двухэтажное здание, ни поражающие воображение интерьеры меня не впечатлили. Все силы уходили на то, чтобы оставаться в себе, пока в моей жизни бушевал апокалипсис.
Когда летнее солнце закатилось за горизонт и гудевшее жизнью поместье стихло, меня попросили в кабинет — на аудиенцию к «суженому».
К магнату Глебу Уварову.
К бизнесмену, которого СМИ прозвали не иначе как Хищником, а светская хроника — не иначе как Грешником. И я знать не хотела, что скрывалось под этими прозвищами.
— Церемония — через месяц, — он даже не обернулся, когда я вошла. Так и стоял, уставившись в окно, за которым давно опустились синие сумерки.
Я смотрела в его широкую спину. Видела, как напряжены массивные плечи под белой рубашкой, и думала, что брежу, нахожусь в лихорадочном сне. Который всё никак не желал прекращаться.
— Зачем? — я обхватила себя руками, пытаясь отыскать хотя бы подобие точки опоры. — Зачем… всё это?
— Что именно?
— Да всё! Этот договор, эта свадьба! Мне до сих пор никто ничего не объяснил! У нас что, средневековье какое-то на дворе? Разве людей вот так замуж выпихивают, ничего у них не спросив?
Кажется, моя горячность его растормошила. Он снизошёл обернуться. Сумрачный взгляд полоснул по мне лезвием:
— В нашем мире, куда ты попала благодаря своему деду, возможно всё. Советую привыкать.
— Но я не желала никакого вашего мира! Когда дед меня отыскал, он ничего ведь не объяснил!
— Мне неинтересно выслушивать эти претензии. Они не по адресу.
В лицо будто ледяным снежком залепили. Будущий муж давал мне понять, что сочувствия от него не добиться.
— Вы-то зачем на подобное согласились? Совершенно же очевидно, что вы меня ненавидите!
— Какое громкое слово, — Уваров сложил на груди мощные руки и провёл по мне взглядом снизу-вверх. — Ненависть — сильное чувство.
К тебе у меня нет никаких чувств. Ты — условие, которое я обязан был соблюсти.
— А не пойти бы вам с вашим условием подальше! — рявкнула я и вылетела из его кабинета.
Я пыталась сбежать пару раз. Без толку. Охранялся его особняк — будь здоров.
?Дед на звонки отвечал через раз — из-за слабого сердца армия его личных врачей запрещала ему подолгу и часто общаться со мной. Но всё, что я от него слышала, это обещания, что всё наладится.
Мне казалось, я схожу с ума.
