Понимаешь? А бизнес Уваровых, если удастся скинуть мальчишку, очень поправит наше общее положение. И эти списки — только начало. Поля, ты должна знать, что спасаешь свою семью, семью своего покойного отца, от разорения. Ты должна гордиться собой.
Моя голова грозила лопнуть от напряжения. Внутренности выжигало от страха.
— Но опять же. Сама бы ты ничего и не смогла. Скажи спасибо помощнице.
— Помощнице?..
— А кто для тебя документы на столе разложил? Думаешь, их вот так на виду бы оставили?..
И я вспомнила улыбчивую горничную, выходившую из кабинета мужа.
Всё было подстроено?..
Меня затошнило от мерзостности происходившего.
— Как… как никто этого больше не заметил?..
Тётка вздохнула, будто её расстраивала моя недогадливость:
— Дел-то, господи… До приезда хозяина всё убрали на место. Документ сунули обратно в конверт и запечатали, вернули в стопку к остальной корреспонденции.
Почти наверняка та же горничная. Не припомню, чтобы потом она попадалась мне на глаза…
— Я не давала своего соглашения… вы не имели права.
Не имели права! Это подсудное дело — вот так воровать информацию!"
"— Так и ты, моя дорогая, не совсем по закону поступила, когда бумаги-то фотографировала. Вот только долго тянула. Время шло, а ты ни на что не решалась. А у меня нет такой непозволительной роскоши — ждать. Пришлось взламывать. Ты должна понимать — отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Но она поспешила добавить:
— Никто не заподозрит, что это ты. Мы-то и сами не знали, что ты отважилась, пока не проверили твои фотографии с телефона.
К слову, ты большая умница. Какие красивые кексы печёшь!
Меня мутило — и всё сильнее. Я почти задыхалась от обилия свалившейся на меня шокирующей информации.
Видимо, тётка догадывалась, что я на грани едва ли не помешательства, потому что не стала дожидаться, пока я отвечу.
— Полина, послушай, всё оказалось бы куда проще, если бы ты к нему не привязалась. И винить я тебя не могу. Уваров, конечно, любой девице запросто голову вскружит. Но я считала тебя… умнее.
Я думала, ты видишь чуть дальше и чётче, чем остальные.
— Что? — внезапно рявкнула я. — Что я должна была видеть? Что он такой же заложник обстоятельств, как и я? Что вы вменить ему можете? Только то, что он обладает деньгами, которые вам вздумалось прикарманить?! Я только это из ваших разговоров и поняла!
— Он слишком многого хочет, — вздохнула тётка. — Слишком напорист. Как и любой молодой лев, которому приходится напоминать, что рынок монополистов не терпит.
