Я говорил тебе, что сейчас не время для всей этой хуйни с детьми! Просил же подождать, пока из долгов выберемся и бизнес на рельсы вернем. Но ты не послушала…
Охренеть. Это насколько же я ошибалась в этом человеке. Я от шока даже сопротивляться перестаю и непонимающе переспрашиваю:
— Значит из-за того, что я не послушала и залетела ты готов фактически убить нашего ребенка? — хотелось бы верить, что я не правильно поняла. Но уже не верю.
Успокаивает только тот факт, что беременность я выдумала в качестве спасения от изнасилования.
Иначе не представляю, как бы пережила подобное.
Это же выходит меня буквально бог уберег от такого чудовища забеременеть?
Однако, если я не найду способ увернуться от этого мудака, то кажется изнасилования мне точно не избежать. Потому что очевидно ему совершенно плевать на мои придумки и уговоры. Удивляет только то, что Артуру было не плевать. И это при том что по моей легенде ребенок от Славы.
Значит Артур чужого поберег. А Слава и своего убил бы…
Чувствую, как Слава мусолит у меня за спиной свой член.
У него всегда были проблемы с тем, чтобы перейти к делу, сначала приходилось «разогреваться». И сейчас его «разогрев» означает, что у меня остается слишком мало времени на раздумья, если я хочу спастись от насилия.
Уговоры бесполезны: он далек от уровня человечности Артура. А ведь еще совсем недавно я считала именно Артура образцом бесцеремонности и варварства. Ан-нет! Вот он гад и похуже! Совсем рядом притаился, оказалось.
Меня зло берет, когда думаю какой дурой я была, что не замечала с кем живу под одной крышей.
Пока решаю, как мне обезвредить чертового насильника, он сам помогает мне: разворачивает к кухонному гарнитуру лицом и прибивает меня бедрами к столешнице. А тут такое раздолье тяжелых предметов — закачаешься. Начиная от ножей, заканчивая сковородкой на плите. Однако грех на душу за этого козла я брать не стану, так что сегодня без поножовщины. А сковороду не трону, потому что пасту очень уж жалко.
Зато вот графин с водой подходит мне идеально.
Слава тянет с меня трусы. Походу «разогрелся» ублюдок. А значит потерял бдительность, чтобы «удержать» свой вялый стояк. Поэтому либо я сейчас же избавлюсь от него, либо мне конец.
Хватаюсь за ручку и бью ублюдка через плечо наотмашь, обливая нас обоих водой:
— Остынь, сволоч! — рявкаю я.
Слава вопит что-то нечленораздельное, отшатываясь от меня.
Кажется я ему бровь разбила.
