Не дожидаясь, когда она подойдет ближе, приподнимаюсь из кресла, ловлю ее ручку, и тяну к себе на колени.
— Мы так… не д-договаривались! — обиженно пищит Лерочка.
А я с удовольствием вжимаюсь насосанным шлюхой членом в ее бедра обтянутые платьем от Гуччи.
— Я знаю, зайка, — шепчу я ей на ухо, затягиваясь ее охуенным запахом. — А еще мы не договаривались сегодня о встрече. Но ты сама попалась.
— Отпустите и я уйду домой, клянусь, — шепчет она, доверительно заглядывая мне в глаза.
— Поцелуешь и уйдешь, — улыбаюсь я.
Ее взгляд спадает к моим губам. Ох блядь…
Лера с сомнением прикусывает свою губку, даже не догадываясь какие процессы от этого ее невинного действа творятся в моем оголодавшем организме.
Хотя может и догадывается. Ее глазки округляются пропорционально тому, как под ее попкой напрягается мой член.
— Правда отпустите? — шепчет она в ужасе.
— Я разве хоть раз обманул тебя? — ловлю ее подрагиваюшую ручку и целую пальчики, испытывая какое-то нездоровое желание ее успокоить сейчас.
Блядь, почему-то эта кукла неприступная меня доставляет куда больше, нежели целый выводок шлюх готовых на все.
Глава 46
Кладу ладонь Леры на свое обнаженное плечо.
— Расскажешь, как оказалась здесь? — пытаюсь разговорить ее, чтобы отвлечь от всего происходящего.
— Зойка притащила, — хнычет, будто жалуется мне. И мне пиздец как нравится это ощущение. Будто она чувствует во мне того, кто может ее защитить.
Только вот не от самого себя. Я же просто дурею рядом с ней, так, что сам себя контролить перестаю.
— Хочешь я ее накажу? — мягко предлагаю, заправляя прядку волос ей за ушко.
Ее глаза снова расширяются от шока:
— И ее? — звучит будто как-то разочарованно.
Усмехаюсь:
— Нет, малыш. Не так как тебя. Но мне нравится ход твоих мыслей. Начинаешь привыкать к системе наказаний, да?
— Нет, — Лера обиженно поджимает губы. — С чего бы мне вообще привыкать к вам и вашим странным методам общения?! — явно привычно заводится она.
И меня это тоже заводит.
Но иначе.
— Это варварство какое-то! — негодует она. — Наказываете. Целовать заставляете.
Мне нравится, что она снова становится самой собой, эдакой всем недовольной строгой училкой, а не той примороженной к углу куклой, которую я увидел, когда вошел в випку.
— Я не заставлял, — усмехаюсь. — Стас свидетель: у тебя был выбор. Ты сама пришла ко мне.
— Ага, сама! Как же, — кажется она не на шутку обижена. — То ли стой смотри, как вы тут… гхм… развлекайтесь.
