— А я и собираюсь, — пожимаю плечами, скептически выгибая бровь.
— Правда? — с сомнением спрашивает Слава.
— Конечно, — киваю. — Только больше не твой! Я вообще-то пришла только чтобы вещи свои забрать. И сразу уйду, так что пусти.
— И куда же ты пойдешь? — ухмыляется язвительно. — У тебя ни работы, ни семьи — кому ты сдалась кроме меня?
— Я смотрю ты в мое отсутствие не скучал? Аргументы заготавливал? — стараюсь звучать как можно более хладнокровно, хотя внутри все прямо кипит от злости вперемешку со жгучей болью.
— Мне тоже, поверь не скучно было! И я очень устала, так что пусти по-хорошему. И разойдемся.
— И от чего же ты такого устала? — не прекращает язвить предатель. — Небось ебалась с этим бандюком полночи?
— Именно! — восклицаю я. — У него знаешь ли, как у нормального мужика, на меня стоит! Ни спать, ни есть мне не давал, только трахал и трахал. Прямо как ты свою шмару.
— Так и знал, что ты ему нахуй не сдалась, — фыркает саркастично. — Придумываешь, лишь бы не казаться такой жалкой?
Вот же сволочь.
В груди снова разрастается боль. Не простая. Парализующая. Сжигающая. Удушающая.
Не сметь реветь, Валерия! Не при этом гаде уж точно!
Жалкая я значит? Для него я жалкая?!
— Придумываю? Пфф, больно надо! — усмехаюсь, чтобы слезы проглотить. — Да ты глаза разуй, Слава, — указываю на «золотые» штаны, которые я так надевать не хотела: — Ты хоть знаешь, что это за бренд? Считай он меня жалкой, стал бы такие подарки делать? — рычу зло. — А еще на мне трусы итальянские.
И к слову, — распахиваю куртку, — майка Артурика.
Выдавливаю слащавую улыбку, а сама задыхаюсь от душащих слез:
— А что ты можешь дать своим шмарам? — язвлю в ответ, желая сделать ему так же больно как он мне. — Картошку с сосисками? Будешь трахать их в випках дешевых баров, потому что на отель тупо денег не хватает?! А нет, жена свалит и будешь приглашать их в свою заложенную за долги квартирку?!
— Ну ты и тварь! — Слава вдруг подается ко мне навстречу и хватает меня за волосы. — Свалит жена у меня, как же… А ну домой, сука!
Вцепляюсь руками в дверь:
— Пусти! — Из глаз брызгают слезы.
— Пусти, ублюдок! Я буду кричать! — пустая угроза по сути, потому что мой голос изрядно подсел после беготни по улице с голыми ногами. Сил сопротивляться нет. Походу опять температура поднимается.
Я думала, что знаю мужа. Думала, что он не способен причинить мне боль. Ни моральную, ни уж тем более физическую. Сегодня я узнала, что ошиблась по всем пунктам.
