Я вам еще раз повторяю, никого не пущу, — врач говорит еще строже. — Девушке надо отдыхать. А вам лучше в храм согласно вашей вере топать и отмаливать то, что вы там натворили.
— Я ее мать!
— Лина совершеннолетняя, находится в сознании. По ее просьбе никого к ней не пускаю. Или молча сидите в коридоре, что не очень понятно зачем, или видите отсюда. Как новости будут, девчонка сама с вами свяжется.
— Вы как с нами разговариваете, — свекор решил показать свою “власть”. — Ваша фамилия! Через час вы тут работать не будете, приползете ко мне с извинениями.
— Моя фамилия на бейджике. Если не уйдете, я вызову охрану.
Глава 41. Всех куплю
— Чернышев Артур Глебович, вы обвиняетесь в покушении на вашу жену — Чернышову Ангелину, — мент зачитывает мне обвинение, голос ровный, как у робота.
Меня заводят в комнатушку, она не похожа на камеру, но и кабинетом назвать тяжело. Маленькое окно почти под потолком. Два металлических шкафа, стол и несколько стульев. На полу какие-то папки с документами."
"— Какое обвинение, вы что не видели, что меня с его подельником меня избили? А что касается моей жены, я сам решаю, как муж, как к ней относиться и что с ней делать.
Сами знаете, что жена должна мужика побаиваться, а не то порядка дома никакого. Кстати, заявление от потерпевшей есть?
— Есть, — откуда-то из-за спины появляется пацан, который вместе с Демьяновым “учил” меня жизни.
Интересно, откуда они узнали, что Линка находится в этом поселке. Неужели меня мать сдала? Фигня какая-то, не может быть, чтобы она встала на ее сторону, а не поддержала меня.
Надо отцу сказать, чтобы разобрался с ней. Если будет отпираться, я про любовника и его сыночка напомню.
— У меня есть право на звонок, — меня никто не замечает. — Эй, нелюди, вы меня сначала избили, потом в эту дыру призели. Интересно, ваше начальство знает, о вашем самоправии? Не боитесь со мной местами поменяться? Думаете, я так это оставлю, я вас сам сгною.
— Вы нам угрожаете? — тот, который приезжал с Демьяновым, подходит почти впритык.
— Если с девчонкой что-то случится, то тебе лучше исчезнуть. Я тебя в любой дыре найду. И в камере, и в подворотне.
Кидает мне телефон, обшарпанный, старый. Он падает на пол, отпинываю его ногой.
— Я с вот этого звонить не будут. В руки не возьму, да и номера я не обязан знать наизусть. Мой телефон верни.
— Вань, да отдай, не связывайся с дерьмом, — мент постарше говорит тому, который был с Демьяновым.
Тот ухмыляется, но отдает телефон.
— Пап, — звоню отцу.
