— Это вы нашу девочку из этого ада вызволили? — девушка садится на корточки и ревет. — Зачем она от нас ушла, могла бы с нами жить. И ничего бы не случилось.
— Алин, не надо ее хоронить. Очапается, — Сева помогает ей пересесть на скамейку.
— Ее жизни ничего не угрожает. Спасают ребенка, — говорю куда-то в воздух.
Сидим, в каждый думает о чем-то о своем.
— Это Линкина кровь? — сестра показывает на пятна на рубашке и рукавах.
— Ее мужа.
— Капулетти и Монтекки пожаловали, — Сева кивает на коридор.
Белецкие и Чернышовы в полном составе.
Отцы с наглыми лицами, властелины жизни. Видно, что вчера бухали, а сегодня еще не чувствуют себя свежими.
Свекровь прячет глаза. Мать Лины останавливается, потом подходит и обнимает меня.
— Ты спас нашу девочку, — хороша актриса.
Белецкий протягивает руку, не спешу ее пожимать. Не понимаю, как вести себя в этой ситуации. Устраивать скандал в больнице, чтобы нас выгнали — не хочу. Молчать — не могу, все внутри переворачивается и лезет наружу. По морде бы всем дать, но точно не в этих стенах.
— Наш сын к какой плате? — Чернышов смотрит на меня быком. Но говорит уважительно. — С ним все нормально, ты несильно его покалечил?
— Чуть сильнее, чем ваши “гримеры”. Жить будет.
— В какой он палате? — переспрашивает, понизив голос.
— На нарах где-то. Его паршивая шкура меня не интересует.
— Ну и где эти твари, кому в рожу плюнуть? — громом раздается по коридору. Бабушка Настя, вся пыльная, грязная, тоже чуть в крови, видимо, об Артура вымазалась.
— Кто эта сумасшедшая? — “Капулетти и Монтекки” переглядываются, типа с чьей стороны родственница.
— Что пришли, совсем совести нет. Кто девкины родители.
Я бы на их месте не сознавался, уж сильно бабушка воинственно выглядит. Сева украдкой тычет пальцев в тещу и тестя.
— Она? — спрашивает у меня. — Вижу, что она. Она ж на тебя похожа, ты как своего ребенка могла продать, скатина. Какая ты мать! Свинья, ты бессовестная.
Вот это выступление! Я в восторге от этой бабушки. Даже после того, как все это завершится, стану ее названным внуком.
Вокруг собираются люди, снимают все на телефон.
— Женщина, вы что себя так ведете? Старуха сумасшедшая!
— Рот закрой, — баба Настя, — подносит кулак к носу матери Лины. — Это вы не люди, сажать вас надо! Ну ничего, мы с Ваньком этим и займемся!
Глава 40. Разговор с врачом
— Милая, дела твои не важные. Как самочувствие? Болит, тянет? — врач измеряет температуру, щупает живот, смотрит какую-то выписку.
