— Я знаю, что вы тоже не последний человек, за вас тоже уже кто только не позвонил, — если убрать тюремный антураж, мы как будто старые приятели, беседуем о насущном. — Вы поймите, мы люди подневольные. Что сверху спустят, то и будет. Но думаю, что ночевать вы будете дома.
Входит следак, по роже вижу, что Чернышов и Белецкий его знакомые.
— Демьянов уже давал показания, — опер следователю. — Вы же не из нашего отдела.
— Есть распоряжение, довести это дело до ума. Прошу покинуть помещение, — рукой показывает на дверь.
— Когда вы видели в последний раз гражданку Чернышову Ангелину. Лучше вам сотрудничать со следствием.
Следак садится на стул, скрещивает руки, перекидывает ногу за ногу. Видимо, это его фирменный жест, который как-то должен на меня произвести впечатление.
— Я без адвоката и слова вам больше не скажу, — зеркалю его позу.
Он что-то бубнит, задает какие-то вопросы, но я выбираю другую тактику.
Плохо, что в камере нет окон, не понимаешь, сколько времени прошло.
— Значит, вы выбираете молчать.
Ваше право. Но тело будет найдено, наши специалисты делают все возможное, чтобы это произошло в самое ближайшее время.
Выходит и громко хлопает дверью. Если бы на стенах были картины, они бы точно сейчас полетели вниз.
“Специалисты делают все возможное” стучит в голове. И это меня не радует. От этих людей можно ждать чего угодно. Они другое тело за Лину могут выдать. А еще хуже, если с ней самой что-то сделают, зная ее родственников, для мести они могут сделать все, что угодно.
Писк врывается в камеру. Что это за звук. На краю стола кнопочный телефон.
Нажимаю на зеленую кнопку.
— Запись нашел, во двор приехал, даже подъезд нашел. Но пусто. И в квартире бабки, и в квартире Лины. Будем надеяться, что они куда-то просто вышли.
— Угораздило же мне влезть в это дерьмо, а. Ну теперь идем до конца.
— Думаете, с ними могло что-то случиться?
— Не хочу об этом думать, вы мне информацию лучше предоставьте.
— Так, мы кому надо денег занесли, вас скоро на домашний арест переведут.
Нечего там ночевать.
— Не надо меня на домашний, на фиг мне этот арест. За то, что я это мрази даже морду толком не разбил, дороговата плата. Ладно, работайте.
Я часто думал, как меня все достали, хоть бы на чуть-чуть на необитаемый остров, чтобы людей не было. Была тишина. Вот она тишина, только не та, о которой я говорил. Кроссворд дали бы что ли.
— Свободны, — опер с пинка открывает дверь. — Бумаги вот подпишите, и можете быть свободны.
