Если тебе с Артуром так плохо, ты почему ко мне не пришла, без вот этих пафосных истерик? Я бы на Чернышова надавил, а сейчас моя фамилия по помойкам мотыляется.
У меня не хватает сил разговаривать. Единственное желание, прекратит весь этот ад.
— С твоим мужем я сам поговорю, обещаю, он будет ниже травы и тише воды.
А ты сама дурой не будь. Ребенок, надеюсь, не Демьянова?
— А кто о нем сейчас думает? Что ты, что Артур с папашей только за свою фамилию, да капитал трясётесь. Разве вам есть до нас какое-то дело?
— Дура, ты, Ангелина! Это потому, что ты копейки не заработала, не знаешь, что такое пахать от зари до зари.
— А ты папа не знаешь, что такое, когда тебя из семьи выбрасывают.
Говорю и осекаюсь. Знает, как никто другой. Когда его мать, моя бабушка, умерла, папе было одиннадцать. Дед через год привел другую жену, а двух сыновей и дочку отдал в интернат. Когда стало понятно, что жена новых детей не родит, детей из интерната забрали. Отец не простил.
Папа молчит.
— Ты же сам знаешь, как тяжело быть одному, когда тебя предали.
Пап! — я не пытаюсь до него достучаться, я знаю, что это бесполезно. Но моя душа требует выплеска этой энергии.
— Я, может, только благодаря этому и имею, то что у меня есть. А ты сама решай, готова с нуля подниматься — забудь про нас и делай. А если комфорт и набитый холодильник важнее, то возвращайся к мужу.
— Это правильные слова! Спасибо, пап! Я не вернусь к Артуру, никогда и не за что, — последние слова говорю по слогам.
— Вам же я не нужна, нужен ребенок, чтобы друг на друга потом давить. Если вы от меня не отстанете, я сделаю аборт. И ничего внутри у меня не екнет.
По щекам льются слезу, конечно, у меня и в голове не было такой мысли. Своего ребенка я никогда не дам в обиду. Я его спрячу от всех злопыхателей.
— Ну не торопились с такими вещами, потом назад не открутишь. Мы что-нибудь решим, не делай необдуманных поступков. Бизнес, конечно, важен. Но ты моя дочь.
Очень хочется ему верить, кинуться на шею, тереться щекой о жесткую щетину.
Но пример мамы показал, что нельзя расслабляться.
— У тебя еда, одежда есть?
— У меня все есть. Не надо ничего привозить и передавать.
— Я уже понял, мать натворила делов. Она глупая женщина, мне сильно угодить хочет. Я тебе денег переведу, купи моему внуку вкусной и полезной еды.
— И даже если это ребенок от Олега, — не знаю, зачем лезу на рожон.
— Он прежде всего от тебя. А потом уже еще от кого-то.
