Где всегда можно встретить и пересечься с кем-то из окружения.
– Не понимаю о чём ты, Артур. – прищурив взгляд, решила прикинуться шлангом. А что ещё оставалось? Растерялась я. Ничего лучше не придумала.
Но это только внешне я была спокойна. Сердце грохотало как сорвавшееся со страховки. Стыдно стало. Безумно стыдно.
Кошмар. За время, что преподаю, со студентами сложились нормальные отношения. Уважительные. Несмотря на то, что я одна из самых молоденьких преподавателей в составе ВУЗа, авторитет кое-какой имелся.
А сейчас было ощущение, что вся наработанная ранее репутация, трещит по швам. Если по университету пойдёт слушок, что преподаватель Анастасия Кауфман, развязно отрывается в клубах, прощай спокойствие. Наверняка уважения такого уже не будет и в помине.
– Да ладно вам, не переживайте. Это будет нашим с вами секретом. – подмигнул и улыбнулся. – Парни пытались заснять на видео, но я не дал. Так что расслабьтесь.
Я тут же вспыхнула как спичка.
– Ты меня шантажировать решил? – пронзила догадка.
– Кто? Я? Да ни в жизни. Я прекрасно понимаю, что вы такой же живой человек. Вообще, хотел комплимент сделать ну и предупредить, что если не хотите быть спалившейся, поаккуратнее. В этом клубе частенько зависает наш поток. Как и во многих других.
– Зависают они посреди недели. Учились бы лучше. – проворчала себе под нос, сгорая со стыда.
Вроде бы и тихо сказала, но Барминцев услышал. Тому подтверждением был его негромкий смех.
– Ладно пошёл я, а вы шоколадку ешьте. Вкусная. – дойдя до дверей, обернулся и снова разулыбался.
– А вы, Анастасия Дмитриевна, огонь. – и вышел из аудитории.
А у меня всё сонное состояние как рукой сняло. Вот где была моя голова сегодня ночью? Да, где-где? В забытье. Хотела отключиться от сжирающей меня действительности, вот и отключилась.
Ладно, если так посудить, Барминцев прав. Я такой же живой человек, как и все. Из плоти и крови. Ну и что, что преподаватель?
Ничего аморального я не делала. Просто отдыхала. Да, забралась с Леной на барную стойку.
Но без похабщины и разврата. Просто нам было весело. А я вчера очень хотела, чтоб мне было весело. Всеми силами желала этого веселья, переступая через боль.
Может, это и было самоуспокоением, но стало легче. Я никогда не была человеком оглядывающимся на чужое мнение. Просто сейчас растерялась. Оттого и реакция такая.
Заполнив журнал, собралась и вышла из аудитории. Буквально на минуту заскочила в учебный отдел и с чувством выполненного долга, вышла с работы.
