Раз всё равно в больнице. Но, лучше уж так. Чем… – конец фразы она недоговорила. Но все и так поняли.
Впервые видела, как у сильной и всегда весёлой Алины, на глаза наворачиваются слёзы.
Хотелось её обнять. Что я и сделала. Осторожно, чтоб боли не причинить. Она хоть и говорит, что кости целы, но ушибы это не отменяет. Больно ей в любом случае.
Мы с Артёмом недолго у неё пробыли. Ушли, когда в палату зашёл лечащий врач. Но как сказала сама Алина, она сама тут ненадолго. Уже сегодня домой поедет. Это обнадёживало, что не всё так страшно, как кажется на первый взгляд.
– Тебя подвести? – спросил Артём, когда мы вышли из здания больницы.
– Да, если несложно.
– Тогда поехали. – придержал мне дверь, дождался, пока сяду внутрь и захлопнул её.
Отчего-то не хотелось мне сегодня бежать от него сломя голову. За сегодня я растеряла все эмоции. Выжила их из себя досуха.
У меня, вообще, сил не осталось. Ни моральных, ни физических. Будто выпотрошили.
Артём завёл двигатель и выехал со стоянки. В салоне играла ненавязчивая музыка и никто из нас двоих не в силах был прервать молчание.
Каждый думал о своём. И, наверное, это «своё» у нас сейчас было одним на двоих. Артём пережил стресс из-за Алины. А я получила двойной удар. Потому что сначала боялась, что не стало Артёма, а потом, что Алины.
Сколько людей с того рейса больше никогда не вернутся домой. Артём тоже мог не вернуться. Как и Алина.
Поэтому, сидя в его машине, впитывала в себя каждую минуту, проведённую рядом. Никто не знает, что может случиться в следующую секунду.
Никто не знает, сколько времени отведено каждому из нас свыше.
Пусть я только сегодня подпираюсь его близостью. Но сегодня мне это нужно. Сегодня вообще, тот день, когда многое ушло на задний план.
Удивительно, сейчас мы с Артёмом не кололи друг друга острыми фразами. Даже не пытались вспоминать болезненное прошлое. Нас придавило новыми эмоциями, и мы пытались под ними не рухнуть.
Просто ехали в одной машине. Молча.
За сегодняшний день я поняла одно.
Мне страшно его потерять. Пусть мы не вместе. Пусть он предатель. Пусть боли причинил столько, что до сих пор раны кровоточат.
Но осознание того, что он есть, как-то окрыляло и грело, что ли.
Привычная ненависть к нему отступила. Я чётко осознала, что по-прежнему люблю. Что сильно люблю. Это осознание ничего между нами не поменяет. Оно просто открыло глаза на то, что я так долго от себя гнала, прикрываясь ненавистью. Хотя в этом самообмане жилось легче.
