Но я должна ему всё высказать! Я не всё сказала, милый! Ты у меня еще попляшешь!
Наконец дорвалась до динамика и вызверилась:
– Я хотела по-хорошему, Багрянцев, хоть ты и не заслуживаешь! Хотела пойти в суд, в загс, куда там надо, я благодаря тебе узнаю! Развестись как нормальные, взрослые люди! А ты… Ты! Я тебя ненавижу, слышишь! Ненавижу! Катись к своей Гале! Но деньги ты мне вернешь, козел!
Я что-то еще говорила, кричала… И только потом дошло, что из динамика ничего не слышно. Телефон сел! Он сел, а я орала как потерпевшая в пустоту! Разговаривала с телефоном.
От накатившей истерики и плакала, и смеялась, чуть волосы на себе не драла. Швырнула телефон в стену и завыла, упав на колени и рыдая навзрыд.
Пришла в себя нескоро. Пустой и чужой номер в отеле. Телефон – безжизненный кусок пластика. Вместо сердца рана. Впереди – полная безнадега и беспросветность. Голова стала просто ватная. Мысли в ней, словно кисель, плавали и перетекали друг в друга. Без смысла. Без какой-либо логики. Себе уже не верила.
Не доверяла совсем. Как я могу понимать, что делаю что-то правильное? Все мои попытки разрулить ситуацию привели к ошибкам. Облом полный. Всё потеряла. Буквально всё. Мужа. Ребенка. Подругу. Деньги. Веру в любовь. Доверять никому не могла теперь.
И что делать? Надо как-то жить дальше, с чего-то начать свой путь к свету. Ради мамы. Господи, как маме-то рассказать про всё, что случилось? Поплелась в душевую, как древняя старуха. Хотелось смыть с себя всё, соскрести всю грязь, что налипла струпьями.
Он же с Галей, а потом со мной… Теми же руками, губами меня касался. Не хотела вспоминать, представлять, а воображение картинки грязные подсовывало. И морду Галину! Как она смеется надо мной, насмехается, дурой считает.
Да разве кто меня назовет умной? Даром что вырвалась из деревни, приехала в город, своим умом и стараниями всего добилась, выучилась, салоном управляла. А стоило мужу мне изменить, так никто его не обвинит, зато мне достанется. Недоглядела! Не замечала, что под носом творилось.
Деревенская дурочка Рита.
А я верила им! Верила, потому что в Гале родственную душу видела, простую, деревенскую. Не принято у нас вот так людей подставлять, ставить подножки, подлость совершать. Не по-божески это. И я так всегда и старалась жить. Мама меня в семнадцать родила, отец в тюрьму угодил, мы выживали как могли.
Тяжело было, бедности хлебнули. Потом он вернулся, мама его дождалась, любила, детишек родили. Стали дружной, полной семьей.
