– Ритуль, мне бы хоть горло промочить, заваришь чаю? Олежек, – повернулась она к сыну, – пойди проводи Галину, пусть вещи соберет. Нечего ей в этом жить. Прав у нее никаких здесь нет.
Она говорила спокойно, но твердо и монументально, выдавая только факты, а не эмоции. Мне бы ее выдержку.
– Кроме теста, который нужно перепроверить, у нее ничего нет. А пока она чужая женщина с непонятно чьим ребенком в животе, которая проживает на чужой территории. Тебе наняли совсем не для того, чтобы ты лезла в постель к чужому мужу! – припечатала она к месту Галю, силившуюся протестовать.
Свекровь приподняла брови, осмотрев всех нас, будто спрашивая: «У кого-то есть возражения?»
– Римма Марковна, я бы поехала, – тяжело вздохнула я, не желая распивать тут чаи и затягивать агонию, глазами молила ее понять, что мне невозможно здесь находиться.
– Мам, тебе лучше сейчас уехать, мы сами разберемся, – передернул плечами Олег, будто сбрасывая напряжение, – да, Рит? – и глянул на меня, приводя этим в негодование.
Как он посмел объединить нас в «мы»? Когда он уже поймет, что нас не существует?!
Галя тоже заметила наши переглядывания и, видимо, хотела по которому уже кругу завести унылую песню о своем драгоценном ребенке, но Римма Марковна и тут сыграла в предводителя.
– В этом доме хоть кто-то может, наконец, предложить мне чашку чая?! Ей-богу, с утра встала, во рту ни маковой росинки, понеслась сюда сломя голову, Тусси тоже ничего не поела! Рита, я тебя по-человечески прошу, сделай чаю, – наседала она, подгоняя меня и вместе со мной свою любимую питомицу на кухню.
– Но только не давай ей колбасы. Впрочем, ты всё и так знаешь, сколько лет друг друга знаем… – намекнула она на мой статус и зыркнула на Галю со значением.
– Рит, пойдем, я помогу тебе, – подошел ко мне Олег с явным намерением сопроводить на кухню, даже руку протянул, чтобы взять под локоть.
Но я дернулась, хорошо хоть не отпрыгнула, как от заразного, вот смеху бы было. Только развернулась на месте. И пошла на кухню. Не для того, чтобы беспрекословно выполнить просьбу свекрови, а чтобы прийти в себя и самой выпить воды хотя бы.
Острые коготки Тусси процокали по паркету, а потом по плитке кухни.
Возня с собакой и кружками действительно помогла отвлечься. Правда, убивало понимание, что на этой кухне я в последний раз. В самый последний раз беру в руки посуду, которую сама выбирала. Последний раз чувствую себя хозяйкой этого дома. Каждый кусочек этой кухни был выбран мной, одобрен и наполнен жизнью.
