Мужская рука. Чужого мужика, которого я не знала, не видела, не замечала. Сталкера, который, по словам Лены, караулил меня у салона часами. Леденящая струя страха понеслась по позвоночнику. Я просто превратилась в бессловесный камень, ожидая развязки ситуации.
– Тогда лады, не имею претензий, – поднял руки прилипчивый мужик и ретировался.
Не дыша обернулась в сторону своего спасителя. Прекрасно знала, что девчонки все во внимании, не пропустят ничего из этой сцены. Намеревалась просто сказать спасибо. Но у меня буквально дух вышибло.
Быстро обрисовала взглядом строгие черты. Идеально вылепленный нос, губы, скулы. Да боже мой, его что, по форме идеального сечения выливали? Красивый мужик. Правда красивый. Теперь я девочек понимала. От внимания подобного мужчины всё равнодушие сразу пропадает."
"Аж коленки затряслись, ослабли, и я повисла на руке мужчины, уперев руки в его грудь. По ней четко ощущались мышцы. Каменные, выпуклые. А еще он был горячий. И смотрел вовсе не так, как тот качок, без жадного похотливого интереса, липким взглядом, который хочется с себя немедленно смыть.
Не так.
В этом взгляде читалась другая жажда. Непомерного обладания. Словно я уже была его, просто еще не знаю об этом, он этим взглядом на меня права предъявлял.
Чертовщина какая-то. Так не смотрят на чужих жен.
Женатые мужчины не смотрят так на тех, на кого им нельзя по умолчанию смотреть. Он сейчас преступление совершал. Против всех моих правил, норм морали и привычных представлений о жизни. Опровергал и перечеркивал всю мою предыдущую жизнь.
И это всё во мне закрутилось вихрем от одного-единственного взгляда.
Мне бы бежать от такого опасного незнакомца, но я должна была сперва поблагодарить. За вино, за спасение. Мягко толкнула его руками и отступила на расстояние.
– Спасибо, – прошелестела слипшимися от волнения губами.
Он посмотрел на меня, помотал головой и наклонился. На меня обрушилась волна его запаха, проникла, кажется, в самую мою суть, взывая к женскому началу. Терпкого, с отголосками пустынного ветра и горячего, раскаленного солнца.
Да что ж такое? Еще на шаг отступила, уже начиная бояться саму себя. Со мной что-то странное творилось. Необъяснимое.
– Может, потанцуем? – предложил он, и вибрация от голоса теплой волной пронеслась по мне, разогревая ледяную кровь в венах.
– Нет, – мои губы сами сформировали это слово, разумом-то я, к счастью, понимала, что должна его оттолкнуть, запрещая себе чувствовать это странное, необычное и неожиданное влечение.
