Помнить еще, что именно соврал. Зачем, если в большинстве случаев и правда прекрасно работает?
– Ясно. Когда бы вы хотели подойти?
Сработала и в этот раз. Его объяснение никакого напряга у продавца не вызвало.
– Простите, как к вам обращаться?
– Савелий Игнатьевич.
– Очень приятно. А я – Алексей. Савелий Игнатьевич, я мог бы осмотреть полотно сегодня? – Зубов бросил короткий взгляд на часы, прикидывая время: – Скажем, часиков в семь вечера.
Если ему повезет и найденный труп будет по результатам экспертизы признан самоубившимся, то часам к шести можно спокойно уехать с работы.
Плюс час на дорогу, где бы этот самый Савелий Игнатьевич ни жил. Конечно, о том, чтобы наведаться к покупателю и посмотреть на Малевича своими глазами, они с Дорошиным не договаривались, но чтобы собрать о продавце всю информацию, адрес все равно был необходим. А ехать или не ехать на встречу, можно решить позже. Особенно если человек на заборе окажется не самоубийцей, а жертвой.
– Вполне. Записывайте адрес.
Тут Зубову снова повезло.
Или это Дорошину повезло, если с другой стороны смотреть. Собеседник назвал ему один из домов в переулке Бойцова, практически напротив того места, где сегодня утром нашли труп неизвестного. То есть ехать никуда и не надо.
Договорившись о встрече и распрощавшись, Алексей приступил к сбору имеющейся в базах информации о неведомом ему пока Савелии Игнатьевиче, живущем в переулке Бойцова. К счастью, имя-отчество у продавца сомнительного Малевича было редким, так что необходимые сведения удалось получить быстро.
Савелий Игнатьевич Волков оказался оперным певцом, в силу возраста, разумеется, бывшим. Недавно ему исполнилось шестьдесят шесть лет, жил он в принадлежащей ему четырехкомнатной квартире по тому самому адресу в переулке Бойцова, куда следовало к семи часам вечера прибыть майору Зубову.
Квартира, Зубов проверил, находилась в его единоличном владении, и прописан в ней Волков тоже был в одиночестве. Никаких правонарушений за ним не числилось, даже штрафов. Впрочем, водительских прав Савелий Игнатьевич не имел, автомобиль за ним не значился, зато была дача в Сестрорецке, оставшаяся еще от родителей.
Может, и Малевич оттуда же? А что? Жил себе человек, трепетно хранил семейную реликвию, а в старости поприжало с деньгами, вот и решил продать. Какие там у оперных певцов пенсии? Второе объявление, поданное по принадлежащему Волкову телефону, то самое, в котором предлагались к покупке бриллианты и изумруд немалого веса, смущало Зубова.
