В прошлые свои приезды Алексей туда не поднимался."
"– Мира, прости меня, – начал он, но девушка не дала ему договорить.
Сначала она зажала ему рот мягкой ладошкой. У нее была изумительно нежная кожа, и пахло от ладони тоже изумительно – лавандой и подтаявшим снегом. Откуда-то Зубов знал, как пахнет тающий снег. Он бы долго-долго тыкался носом ей в ладошку, но стоило ему замолчать, как Мира убрала ее и тут же накрыла его губы своими. Поцеловала.
Алексей ответил на поцелуй с такой жадностью, с какой, наверное, умирающий в пустыне путник припадает к воде в долгожданном оазисе, до которого он брел долгие дни.
Господи, как же он по ней соскучился и как бы он жил, если бы она его не простила. Нет, он бы не жил. Он бы окончательно умер, и больше ничто на свете никогда его бы не спасло.
– Я так по тебе соскучилась, – простонала она. – Я не могла к тебе сама прийти. Боялась, что ты меня не пустишь. Ты по телефону был такой холодный, такой далекий, чужой…
– Прости меня.
– Нет, я не сержусь.
Сначала, конечно, мне стало очень обидно. Я так на тебя разозлилась, что решила, что больше никогда не стану с тобой разговаривать. Но потом я подумала немного и поняла…
Она неожиданно замолчала. Зубов снова ее поцеловал. Очень нежно. В самый краешек мягких губ.
– Что ты поняла?
– Что тебе, когда ты узнал об этих подброшенных уликах, стало еще хуже, чем мне. Я-то точно знала, что ни в чем не виновата. А ты этого не мог знать наверняка. А верить в чужую невиновность – неблагодарное занятие, особенно после того, что случилось с этой твоей прежней женщиной.
Анной.
Анна. Имя отдалось в груди каким-то глухим, очень далеким отзвуком, как эхо, затихающее вдали, или гром, звучащий в том момент, когда гроза ушла. Надо же, совсем недавно Зубов находился в самом ее эпицентре, а теперь она бушует где-то далеко-далеко отсюда. Стоп, Алексей был уверен, что при Мире никогда не упоминал этого имени. Он легонько отстранился и пытливо заглянул Велимире в глаза.
– Ты знаешь про Анну. Откуда?
Она потупилась.
– Прости, я, наверное, не должна была. Но мне стало невтерпеж узнать, что случилось в твоей жизни. Что натворила та женщина, которую ты так любил и из-за которой испытываешь эту невероятную боль.
Боль? Благодаря Велимире Борисовой Зубов больше не испытывал никакой боли.
– Ты сказал, что хрупкая женщина, похожая на лань, может оказаться убийцей-психопаткой. И еще я знала, из какого города ты приехал.
