Изредка метод срабатывал.
– Ты не молчи, ты скажи что-нибудь. Не то я решу, что ты ограничился одной обложкой.
Судя по тому, как Еропка жалостливо шмыгнул носом, догадка была правильной.
– Хорошо хоть, что не врешь, – сказал граф. – Теперь слушай задание.
Еропка поднял голову.
– Как? Опять?
– Опять. Сам видишь, я один. Мог бы вытребовать себе кого-нибудь в помощь из Жандармского управления, но дело тут скорее приватное. Да и неизвестно, кого еще пришлют. Соответственно, попытаемся управиться вдвоем, ты да я.
Уразумел? Знаешь боцмана Зорича? С сегодняшнего дня будешь вести за ним негласную слежку. Чем живет, о чем думает, с кем общается вне службы. Особенно с кем общается. Лучше всего подружись с ним. Играй под дурачка, как со мной, тут у тебя явный талант. Примечай все странное. Можешь посплетничать обо мне, разрешаю.
Как справедливо заметил классик, многое разное значит у русского народа почесывание в затылке. У верного Еропки это в данный момент означало: «Ну ты и задачи ставишь, барин!»"
"Недовольство Еропки выражалось не только в чесании затылка, но и в общем выражении лица.
Нет, говорило лицо, это не поручение, это черт знает что такое. Одно дело сбегать к доктору и проглотить декокт, от которого того и гляди кишки наружу вылезут, и совсем другое – слежка. В первом случае помаешься сколько нужно и пройдет, и снова спи себе, а во втором случае уже не поспишь. Да разве ж это дело слуги – вести наружное наблюдение? Нет, барин, что-то неладное вы измыслили.
Вот мальчишка Нил для этой задачи подошел бы в самый раз, а где он, спрашивается? Кто его услал на канонерку?
Однако вслух Еропка ничего не сказал, поскольку хорошо знал особое выражение лица графа. Когда он так смотрит, перечить ему себе дороже.
Но барин сам пошел навстречу. Хотя и отчасти.
– Можешь считать себя свободным от «Одиссеи», – сказал он и, помолчав, добавил: – Временно.
Лишь одна переборка отделяла корабельную мастерскую от машинного отделения.
Во время работы машины в мастерской стоял неумолчный тяжелый гул. Чтобы вести беседу, приходилось кричать.
И граф кричал, хотя то, что происходило между ним и лейтенантом Гжатским, лишь предельно скупой на эпитеты человек назвал бы беседой. Начальственный разнос – тоже не то. Вулканическое извержение – это уже точнее.
– Значит, вы проводите здесь опыты со взрывчатыми веществами?! – Голос Лопухина страшно гремел.
