Для «Победослава» это лишняя тысяча морских миль, но проигрыш в расстоянии обернется выигрышем во времени. Баркентине же придется иметь дело со встречными ветрами."
"Солнечный зайчик скользнул по обезьянскому чучелу, поплясал на потолке и пропал. Вошел Еропка, зевая и потягиваясь со сна. Последние дни бездельник только и делал, что набивал брюхо да спал. Никто ему в этом не препятствовал и меньше всего граф, молчаливо благодарный слуге за лечение и уход. Лодырь беззастенчиво этим пользовался.
– В портки скоро не влезешь, – заметил ему Лопухин.
– Ишь, брюхо-то наел.
Еропка немедленно скорчил плаксивую физиономию.
– Отощал ведь я, барин, на каторжных-то харчах. А только неправда ваша, нету у меня брюха.
– А то я не вижу. Чем бы тебя занять, а? У меня в каюте дюжины две книг на исландском языке, я их еще не смотрел. Возможно, среди них и «Одиссея» есть, как ты думаешь? Двойная польза – заодно язык выучил бы.
Слуга только засопел – знал по опыту, что вопль «да на что мне исландский язык, барин?» повлек бы за собой лишь реплику о пользе просвещения, дивно сросшуюся с приказом.
Поэтому Еропка предпочел сменить тему, благо повод имелся:
– Меня господин Кривцов прислали. Просят вас наверх.
– Так бы сразу и говорил.
Кривцов оказался на мостике. Молча протянув Лопухину бинокль, он проронил лишь одно слово:
– Мачты.
Лопухин долго всматривался в горизонт. Мешали солнечные блики. Растрепанное облачко собралось было закрыть ненадолго солнце, но раздумало, проплыло мимо.
И все же Лопухин увидел.
Не мачты – верхушки мачт. Ну и глаза у Кривцова! Хотя, наверное, чужака обнаружил матрос, сидящий в «вороньем гнезде»…
– Пустое, вряд ли мы его догоним, – высказал мнение граф.
– Пусть уходит, – согласился Кривцов. – Но откуда он идет?
И Лопухин молча обругал себя за недогадливость. В самом деле, если корабль уходит в открытое море, то есть прямой резон проверить место, откуда он предположительно отчалил.
Возможно, там ничего нет, кроме голых скал.
Возможно, там песчаный или галечный пляж, где исландцы килевали свое судно. Возможно, там нищая деревушка и ничего более.
И все же есть шанс, что не придется огибать Гренландию в поисках достойной цели.
Похоже – последний шанс.
– Прикажете разводить пары? – спросил Кривцов.
– И немедленно.
Устье фиорда – узкое, стиснутое округлыми, отшлифованными древним ледником гранитными скалами, пряталось за крутобоким островом.
