– Что тут деется? – грозно вопросил он, переводя суровый взгляд с испуганного извозчика на невозмутимого Елбона и обратно. – Это кто вам позволил? Почему?
– Так что, ваше благородие, вот он попал под лошадь, – доложил испуганный извозчик. – Я вон энтак еду, а он шасть под копыта! Я давай осаживать, так ведь, ваше благородие, лошадка моя молодая, норовистая, ну и налети на него несильно…
– Разберемся, – многообещающе посулил городовой и обратился к потерпевшему: – Ты кто таков?"
"– Топчи-Буржуев, – представился блюстителю порядка Елбон, лучезарно улыбаясь и прижимая руки к сердцу.
– Тебя, что ли? – усомнился представитель власти, неверно истолковав жест. – Ты же вроде не из этих…
Елбон не понял и громко назвался вновь.
– А, да ты никак агитатор! – «прозрел» страж и что было сил заверещал в свисток. На трель, грохоча сапожищами, сбежались какие-то грубые люди и поволокли Елбона в участок. Туда же с великой опаской доставили мешок с харчами и книгами – а ну как там бомба?.. И хотя полицейский офицер оказался умным человеком, за какой-нибудь час разобравшись в деле до тонкостей, Елбона не выпустили.
Сколько тебе годков, паря? Девятнадцать уже стукнуло? Ну, значит, призывной возраст. Нам дана команда – задерживать уклоняющихся. Словом, попал ты. Куда, спрашиваешь? В ощип, конечно. Ха-ха. Абитуриент? О, да ты и такие слова знаешь! Все равно не имеет значения. Не студент ведь! А что инородец, так нынче на это не смотрят. Недобор, понял? И привет. Иди-ка послужи Царю и Отечеству…
Нельзя сказать, чтобы Елбона устраивал такой расклад.
В действиях полицейского офицера он заподозрил произвол и беззаконие, однако не знал, куда пойти и кому пожаловаться. Да и пойти куда-либо оказалось невозможно – из полицейского участка призывника мигом доставили на сборный пункт, где остригли наголо и выдали обмундирование третьего срока носки. Новое место оказалось не казармой, а флотским экипажем. Значит, шесть лет службы, а не пять, как в армии…
Елбон принял случившееся с истинно буддийским стоицизмом – с кармой не поспоришь! Шесть лет так шесть.
Может, оно и к лучшему. Даже до Верхнеудинска доходили слухи о том, что для беспорочно отслуживших правительство собирается учредить льготы при поступлении в высшие учебные заведения. И книги не отобрали… А что выпало служить во флоте, так нет худа без добра – есть надежда посмотреть мир!
Именно посмотреть – не себя показать. Елбон самокритично понимал, что показывать пока нечего.
